В Кочкине трактор стоял во дворе райколхозсоюза. Гаранин быстро договорился обо всём. Кочкинский паренёк, окончивший курсы трактористов в Каменске и страшно гордый от сознания того, что он поведёт по деревням первый, ещё не виданный мужиками трактор, сильно удивился, когда Гаранин, по-хозяйски осмотрев машину, сел на неё, включил скорость и поехал как ни в чём не бывало. Узнав же, что Гаранин рабочий-двадцатипятитысячник, он сразу стал с ним запанибрата и охотно посвятил его в некоторые технические тонкости.
— Ну вот что, — сказал наконец трактористу Гаранин. — Ты гуляй на празднике дома, а я заберу машину в Крутиху. Согласен?
— Под твою ответственность, Гаранин, смотри, — предупредил рабочего присутствовавший при этом председатель райколхозсоюза. — Держать один день. Чтобы третьего мая трактор был на месте, в Кочкине.
— Порядочек! — весело сказал Гаранин. — Пошли, Ларион.
Они переночевали у Нефёдова. Кочкинская коммуна стала артелью, и председателем её попрежнему оставался старый партизан. Нефедов, прочитав записку Григория, спросил:
— Зачем вам пироксилиновые шашки? Вот Сапожков пишет, чтобы я дал вам две или три.
Рабочий с недоумением пожал плечами. Ларион же сказал:
— Если просит, значит нужно.
В гражданскую войну в Сибири партизаны подрывали железнодорожные пути, по которым перевозились колчаковские войска. Это называлось у них "починять дорогу". Одним из таких подрывников был в своё время и Нефедов. Он слыл мастером делать всякие хитроумные приспособления; Григорий об этом знал. Сейчас Нефедов куда-то сходил и принёс две фитильные бомбы собственного изготовления.
— Вот, — сказал он. — Рыбу в озере глушить собирался. Если надо, возьмите.
Наутро в день Первого мая в Кочкине был митинг. Вокруг деревянной трибуны у райисполкома собрался со знамёнами народ. Ораторы призывали крестьян смело становиться на новый путь, идти в колхозы, строить их и укреплять. Митинг ещё не разошёлся, когда перед толпой, урча, вылез трактор. Гаранин сидел за рулём, Ларион шёл сзади. За пазухой у Лариона были переданные Нефёдовым две самодельные бомбы.
Народ повалил за трактором. Машина прошла кочкинские улицы благополучно. Мучения начались за селом, когда толпа мужиков, баб и ребятишек, провожавшая трактор далеко за околицу, отстала и открылась ещё не накатанная по-летнему, едва просохшая весенняя дорога. Ларион уходил далеко вперёд и возвращался назад — разведывал путь. Гаранин искусно объезжал наиболее коварные ямы, болотца и колдобины. И всё же посадил трактор в грязь. К счастью, это случилось перед самой Крутихой.
Кузьма Пряхин и Перфил Шестаков, оба чуть под хмельком, обсуждали разные дела, когда в избу вбежала Глашка. За нею вошёл Мишка Терёхин. Парень был смущён: в избе Шестаковых за последний год, когда стал ухаживать за Глашей, он был в первый раз. Перфил взглянул на своего будущего зятя и отвернулся, Мишка опустил голову. Но в это время Глаша затараторила.
— Трактор, трактор, — повторяла она.
— Где? — враз вскинулись мужики.
Через минуту они уже были на улице.
Крутихинцы в сумерках бежали за деревню. Кто-то тащил фонарь. На тарахтевшей по улице телеге лежало несколько слёг. Лошадью правил Ларион. Фитильные бомбы он оставил дома и, даже не умывшись с дороги, поспешил на лошади назад, к застрявшему трактору. Вокруг телеги, впереди и сзади, шли люди. Тут были пожилые мужики и молодые парни и девки. Кузьма Пряхин, как был в праздничном одеянии и сапогах, так и побежал вместе с Перфилом, торопясь успеть первым.
— Фонарь надо бы, — говорил Кузьма на бегу. — Пока дойдём, темно будет.
— Ефим Полозков с фонарём вперёд пошёл!
Миша и Глаша бежали, взявшись за руки. Во дворе Мотыльковых мелькнул огонёк. Это Петя Мотыльков тоже вышел с фонарём. Звенели весёлые девичьи голоса, звучал смех. Совсем уж стало темно, когда в свете фонаря, который нёс Петя, мелькнуло почему-то испуганное лицо Никулы Третьякова..
После того как Никула, прокравшись в дом Платона Волкова, закрыл вьюшку в непротопившейся печке и потравил кур, он стал панически бояться разоблачения. Раньше было много людей в Крутихе, которые его могли выдать, теперь их почти не стало. Теперь только два человека остались, которым кое-что известно… Потому Никула и бежит сейчас в этой толпе…
Только что промелькнула мятая шапчонка Никулы, как вслед за ним большими шагами прошёл Иннокентий Плужников. Он зорко вглядывался в темноту.
Трактор не дошёл каких-нибудь полутора вёрст до Крутихи. Гаранин издали услышал шум толпы и увидел мигающие огоньки фонарей. В груди у него стало теплее. Дал им работы этот трактор! Но машина тут не виновата. Дороги — вот главное, что, оказывается, надо идущей на поля новой технике. Эх, видели бы ребята с нефтепромысла, что он тут делает!