— Мы ещё посоревнуемся. Верно, товарищ Парфёнов? — говорил комсомолец, обращаясь к Терехе.
Хмурый мужик отмалчивался. Казалось, чем успешнее шла у него здесь работа, тем мрачнее он становился. Про его бригаду написали в газету, о ней на собраниях говорят. Всё это хорошо. Но Терехе этого было мало. У него на всё находились свои дальние расчёты и соображения. В тайге повеяло весной. По всем приметам выходило, что зима скоро кончится. В полдень снег становился уже рыхлым, он тускло блестел, как стеарин. Лучи солнца делались всё прямее. А утрами лес одевался белым пушистым инеем и был воистину сказочен в этом своём убранстве. Иней осыпался с деревьев летучей пылью. Тереха Парфёнов рассчитывал, сколько ещё недель остаётся до начала весенней пахоты.
На лесной дороге показалась новая упряжка, которую вёл молоденький паренёк. Он был, как видно, из городских — в пальто, подпоясанном ремнём. Тереха пошевелился. Он ещё издали заметил, что лошадь в сани запряжена не по всем правилам. Тереха остановил молодого трелёвщика.
— Разве ж так запрягают? — заговорил он без всяких предисловий. — Что ж ты, в крестьянстве никогда не был? Посмотри сам, как оглобли-то перекосились. Ты же моментально собьёшь коню плечи. Эх, народ!
— А тебе какое дело? — удивился и обиделся паренёк.
— Да ведь животину жалко! — сказал Тереха.
— Нашёлся указчик! — проворчал паренёк.
— Ты у меня поговори! — заругался вдруг Тереха. — Распрягай лошадь!
Молоденький трелёвщик с изумлением уставился на бородатого мужика. Кто он такой на самом-то деле, что вздумал тут распоряжаться?
— Распрягай, распрягай! — повторил Тереха.
— Что у вас за спор? — послышался рядом чей-то голос.
Тереха и паренёк обернулись. На дороге стоял Трухин.
Степан Игнатьевич ежедневно обходил делянки на Штурмовом участке. В последнее время его сильно заботила трелёвка. Санная дорога с каждым днём портилась всё больше. А чтобы выполнить план, требовалось вывезти из леса на берег Имана ещё значительное количество древесины. Часть людей пришлось перевести с рубки на трелёвку на запасных леспромхозовских лошадях. Молоденький паренёк был, как видно, из этих новых и неопытных ещё трелёвщиков.
— Препоручают таким лошадей, — продолжал ругаться Тереха, как будто это не совершенно неизвестный ему паренёк был перед ним, а собственный сын. При этом присутствие начальника лесоучастка нисколько не смутило сибиряка.
Паренёк, обиженно пыхтя, начал перепрягать лошадь.
— Ну-ка, дай-ка, — не утерпел Тереха и быстро, привычными движениями поправил запряжку. — Поезжай теперь.
Сани заскрипели по дороге.
— Товарищ Парфёнов, — сказал Трухин, когда паренёк отъехал. — Может, ты на трелёвку перейдёшь? Поставим тебя бригадиром, дадим десять — пятнадцать трелёвщиков. Будешь следить, чтобы лошади и сбруя были в порядке. Сейчас по плохим дорогам в лесу много саней ломается, за этим тоже надо смотреть…
Говоря это, Трухин рассчитывал, что сибиряк, может быть, по окончании зимнего сезона останется в леспромхозе. Но Тереха думал о другом.
— Ты бы лучше справку мне дал, начальник, — сказал он.
— Какую справку? — спросил Трухин, недоумевая.
— А видишь, какую… — начал Тереха и с недоверием взглянул на Трухина.
"Не даст", — тут же мысленно огорчился он. Но делать было нечего: надо же когда-нибудь выяснить всё с этой справкой, которая давно уже не давала ему покоя! Сам Тереха туманно представлял себе, какая она должна быть по форме и что в ней следует написать. Он лишь знал, что ему непременно нужна бумага с печатью — вроде охранной грамоты. Наверно, в ней надо всё описать — и как он работал тут, и как "газеты слушал", когда их читали комсомольцы-агитаторы. Тереха слыхал, что кому-то из мужиков, работавших раньше в леспромхозе, такую справку дали. А почему не дадут ему? Он ведь тоже на совесть работал, старался, "прошёл" в ударники… Но как всё это объяснить Тру хину? Конечно, лучше всего было бы выразить своё желание ясно и просто. Однако Терехе это казалось невозможным, и он начал ходить вокруг да около. Нужна справка, а какая и для чего — понять из его слов было невозможно Хотя Трухин уже достаточно знал сибиряков, всё же и он лишь при большом усилии внимания, да и то по догадке смог уяснить наконец, куда клонит, что плетёт и запутывает стоящий перед ним Тереха Парфёнов.
— Так тебе надо такую справку, чтобы в колхоз не вступать? — прямо и резко спросил Трухин. — Ты это хочешь сказать?
Они стояли на лесной дороге. Тереха переминался с ноги на ногу.