— Вот это да!
Тереха вышел на бугор, с которого открывался вид на Крутиху, и остановился, вглядываясь в знакомую, с детства милую картину родной деревни, в которой он давненько не был. Что-то здесь произошло за это время? Всё как будто так же. Только вот на многих домах крыши подновили. Заборы многие поправили. Побогатели, что ли? "А что в моём дворе?" Отсюда не видно.
Тереха сошёл с бугра и быстро зашагал по дороге в деревню.
У крайних изб сложены были брёвна. Тереха подивился:
"Кто же это строиться-то задумал?" — и прошёл мимо. У Парфёновых все были дома. Мишка с утра задавал корм скоту и пришёл с улицы озабоченный: по причине засухи травы нынче уродились плохие, вряд ли до весны хватит сена. Глаша, одетая в будничное платьишко, месила у печки хлеб в квашне. Агафья на столе процеживала молоко; она только что подоила корову.
Тут дверь отворилась, и через порог избы переступил Тереха.
— Здравствуйте! — сказал он, снял шапку и перекрестился в передний угол.
— Тятя приехал! — ахнул Мишка.
Подойник в руках Агафьи стукнулся о стол, молоко расплескалось.
— Батюшка ты мой, долгожданный! — запричитала Агафья, подбежала к Терехе, начала помогать ему стаскивать заплечный мешок.
— Погоди ужо, я сам, — прогудел Тереха, отстраняясь.
Глаша, бросив месить квашню, смотрела на внезапно появившегося свёкра с любопытством и некоторым испугом. Мишка стоял посреди избы не шевелясь. Ни он, ни Глаша не знали, известно ли отцу об их женитьбе. Наконец Тереха под непрерывные причитания суетившейся вокруг него Агафьи скинул с плеч мешок, снял латанный-перелатанный полушубок — тот самый, который когда-то попал под дождь в иманской тайге. Под полушубком оказалась старая же чёрная рубаха, поднимавшаяся на Терёхиной выпуклой груди; подол рубахи распущен. Штаны были ватные, а обут Тереха в валенки. "Эх, ты! Не в богатом наряде пришёл отец домой!" Так подумал Мишка, глядя на раздевшегося и заметно постаревшего Тереху. Мишке стало жаль отца, но тотчас же он решил не давать места этому чувству в своём сердце. "Кто его знает, что он ещё скажет…" Мишка боялся, что отец в первую же минуту примется осуждать его за женитьбу. Между тем Тереха огладил бороду, провёл рукой по сильно поседевшей голове, поцеловал сразу всплакнувшую Агафью, подошёл к Мишке.
— Ну, давай, что ли, я поцелую и тебя, сынок, — сказал он. — Эх ты, вырос-то! Ну, слава богу, слава богу, — проговорил затем растроганный Тереха и обнял сына.
Мишка, за минуту перед тем стоявший истуканом, как-то весь подался к отцу. Чувство близости к этому большому бородатому человеку, который его и раздражал в последнее время и которого он тем не менее любил, захватило парня. Мгновение они стояли обнявшись, оба широкие в плечах, костистые, с большими руками — Тереха грузнее и сутуловатее, Мишка потоньше и прямее.
— Сын-то у нас молодец, — без умолку наговаривала Агафья, утирая глаза платком, улыбаясь, стараясь заглянуть мужу в лицо и угадать, успел ли он получить письмо её. — У других-то парни в его годы, посмотришь, ещё ничем ничего, а наш-то уж хозяин вырос, всё люди говорят! Не нахвалятся: уж такой-то хозяин, Христос с ним, такой хозяин…
Хитрая баба Агафья! Пока Терехи не было, она со страхом думала, что будет, когда он приедет, ругала сына за то, что вышел из-под родительской воли и показал свой характер. А сейчас она же расписывала Мишку, чтобы похвалами сыну улестить сурового Тереху.
— А это кто же у нас тут? Вроде бы знакомая девка-то, — легонько отодвинув Мишку от себя и повернувшись к застывшей и потупившейся Глаше, сказал Тереха.
— А это невестушку нам бог дал, — заговорила Агафья, торопясь, чтобы муж не вставил своё какое-либо резкое или обидное слово. — Гланя, матушка, — сказала она невестке, — беги, доченька, скорее, затопляй баню. Спроси Анну, может она с ребятишками тоже будет мыться. А я тут с квашнёй-то без тебя управлюсь.
Глаша метнулась к порогу, набросила на плечи полушубок и выскочила на улицу. Тереха сел на лавку.
— Так, стало быть, — медленно проговорил он, — женился, значит, сынок?
— Если, тятя, ты против чего имеешь… — начал Мишка. Лицо у парня сразу сделалось твёрдым, в нём резко выступили скулы, а брови насупились. Взгляд серых глаз у Мишки прям, неуступчив.
Агафья испуганно посмотрела на сына.
— По закону? — сурово спросил Тереха.
— По закону, по загсу этому, как полагается. А свадьбу не играли, тебя ждали! — заторопилась Агафья, дрожа как осиновый лист.
И неизвестно, что бы сказал Тереха, но в это время широко распахнулась дверь. В избу вбежала Аннушка.