Сейчас ясный взгляд его с неприязнью и даже враждебностью был устремлён на Егора. Петя и на самом деле видел в Егоре врага, подкулачника, который помогает злостному кулаку Платону Волкову утаивать хлеб. А совсем недавно этот же человек помог скрыться Генке Волкову. В подробности Петя не вдавался, для него было достаточно, что Егор так или иначе имел какое-то отношение к делу об убийстве его отца. Сегодня утром, когда Петю позвал в сельсовет Иннокентий Плужников и предложил комсомольцам проверить амбар у Веретенникова, он с готовностью согласился.
Егор, сойдя с крыльца в накинутом наспех пиджаке, загородил собой дорогу. Заскрипела телега, в ворота въезжала лошадь. «За хлебом. Ко мне? По какому праву?». Это казалось невероятным. И минутное молчание тех, кто стоял против него, больше всяких слов сказало ему, что да, именно так и есть — это к нему, Егору Веретенникову, пришли за хлебом. Поэтому Егор плохо слушал, что говорил ему Петя Мотыльков.
А Петя звонким, срывающимся от волнения голосом, в сознании важности выполняемого комсомольцами поручения, вычитывал Егору словно приговор:
— Гражданин Веретенников! Согласно поступившим в сельсовет и в комсомольскую ячейку сведениям, вы спрятали хлеб злостного кулака Платона Волкова…
Слова о комсомольской ячейке Петя сказал с гордостью и торжеством.
— Гражданин Веретенников! Откройте амбар!
— Ну нет, — хрипло заговорил Егор, — амбара я не открою. Никакого хлеба чужого нету у меня.
«Чёртов подкулачник», — сказал себе Петя, и ещё раз крикнул:
— Откройте добровольно!. Иначе…
— Ну нет, амбара вы мне не строили и что у меня в амбаре лежит — не наживали! — закричал и Егор. — А попробуйте замок сбивать!
— Послушай, Егор, не горячись, — начал Ефим Полозков.
— А тебе не стыдно? Ты в соседях живёшь. Неужели не видел бы, как Платон ко мне хлеб возил?
Ефим живо отступил в сторону. «Горячий мужик Егор, — думал он, — может большой грех выйти». Веретенникова стал уговаривать Савватей Сапожков:
— Открой. Мы посмотрим, да и уйдём.
— Не открою! — стоял на своём Егор.
— Ломай, ребята, замок, чего его слушать, чёртова подкулачника! — крикнул Петя.
— Вы что! — побелел Егор и шагнул вперёд, но остановился. Он словно не поверил тому, что происходило сейчас перед его глазами.
Комсомольцы легко открыли не запертый даже замок — старинный, огромный, но давно неисправный.
Дверь амбара распахнулась. Перед понятыми открылись полупустые сусеки. В одном было пшеницы до половины, в другом — овёс, гречка… Видно, что чужого хлеба в амбаре не было.
— Д-да, неладно получилось, — почесал затылок Савватей Сапожков.
Ефим сразу же ушёл. Петя Мотыльков ещё погорячился:
— Во дворе искать надо!
Но Савватей сказал:
— Пошли, чего там…
Егор долго стоял недвижимо. Всё он видел точно во сне. Потом резко повернулся и пошёл в избу. Двери амбара остались распахнутыми, ворота раскрытыми.
Егор пришёл в избу, сбросил пиджак, сел к столу, И лишь через полчаса сказал жене:
— Поди закрой амбар.
Аннушка опрометью выскочила из избы. Мужа своего она ещё не видывала таким страшным.
Это была самая тягостная, бессонная ночь в их жизни. Они долго молча лежали рядом. Потом Аннушка взяла тяжёлую, грубую руку мужа и прижала её к своей щеке.
Егор вздохнул.
— Уехать тебе надо, — сказала Аннушка, — пока в тюрьму не попал. Пока лютость к тебе в сердце Григорий имеет — не житьё тебе здесь… С глаз долой — и из его сердца вон… У него без тебя тут делов хватит…
— А ты как же? — с трудом произнёс Егор.
— А так… Ничего… Бабу с детьми, глядишь, и пожалеют.
Егор взял её руку в свою, и так они долго ещё лежали молча, пока в избу не проник утренний свет…
Никто в селе и не видел, как Веретенников с котомкой за плечами вышел однажды из калитки и вместе с Никитой Шестовым ушёл в город Каменск.
В Крутихе конфисковали хлеб у кулаков. У Луки Ивановича Карманова нашли двести пудов в погребе. У зажиточных Алексеевых хлеб был обнаружен даже под домом — не в подполье, а с противоположной стороны; там была вырыта яма. У Платона Волкова поиски не дали никаких результатов — никому не пришло в голову раскопать картофельную яму на огороде. Иннокентий Плужников сидел в сельсовете — отмечал в списках количество конфискованного хлеба. Тут же был и Григорий. То и дело подходили в сельсовет участники проверки.