А в белой, двенадцатикрылой юрте бая, куда лишь слегка доносится гомон с озера, ибо не подобает почтенному священнослужителю находиться там, где через край плещет веселье, ведут разговоры ишан, Алдажар и его приверженцы. Торопливость, с которой он вернулся из своей поездки в Кармакчи и Кзыл-Орду, спешность устроенного им поминального пиршества озадачила и насторожила баев. Статный, седобородый ишан степенно восседал на почетном месте. Черты его сухощавого, властного лица были строги, а проницательные грязно-голубые глаза недвижно остановились на одной, лишь ему видимой точке. Алдажар, как гостеприимный хозяин, внимательно следил, чтобы у сидящих за дастарханом не пустовали пиалы с кумысом.
— Алдеке! О цели вашей поездки мы знаем. Но нас тревожит ваше быстрое возвращение. Расскажите, что нового, как в Кармакчи, что говорят в Ак-Мечети. Почему у вас такой угнетенный вид? — не выдержав затянувшегося разговора на отвлеченные темы, спросил бай аргынского рода Ахмет.
Он был один из самых влиятельных соперников Алдажара, деливших власть среди кочевников. Ахмет отличался хитростью и нарочитой мягкостью. За это и получил в степи кличку «Ку-Ахмет» — хитрый Ахмет. Его бы радовала тоска в глазах соперника и, если бы несчастья свалились на голову одного Алдажара, Ахмет был бы только рад, — не пожалел, бы за это свой лучший табун.
Собравшиеся в юрте Алдажара одобрительно закивали головами:
— Что нового? Что в Кармакчи? Кзыл-Орде? Что еще придумали кафыры?.. — со всех сторон посыпались вопросы.
Словно очнувшись от задумчивости, Алдажар изучающе обвел взглядом юрту и неторопливо заговорил:
— Тяжелое время выпало пережить нам к старости. Все в воде аллаха, но нам предстоят еще худшие времена. Среди жатаков Советская власть утвердилась прочно, сейчас подбирается и сюда, в нашу степь. В Кармакчи от своих людей я услышал плохие для нас вести. Чтобы удостовериться, спешно направился в Кзыл-Орду. Там верный мне человек подтвердил: прощайтесь со своими отарами, почтенные, забудьте о власти и почтении, к которым вы привыкли с детства. Конфискуют не просто скот, ликвидируют баев, отнимут все наше достояние. Во все кочевья направлены и направляются так называемые красные юрты, ими руководят коммунисты — те, кто скинул белого царя, те, кто, прибрав власть в свои руки, отобрали заводы, фабрики у их владельцев в России и на нашей земле. Очередь за нами — владельцами степей и скота! С красными юртами едут прокуроры, судьи, учителя. Нас первые будут грабить и судить по новым законам, а вторые — учить отпрысков голодранцев читать и писать. Я вернулся так быстро, чтобы предупредить вас. Это — смертельная опасность! Нужно опередить события. О, аллах, чем мы прогневили тебя!
Алдажар скорбно стянул с головы большой цветастый платок, в виде чалмы повязанный поверх бархатной тюбетейки, и горестно обтер выступившие на глазах слезы.
В красочной юрте бая наступила томительная тишина. Сидящие за дастарханом словно окаменели от услышанного.
Тягостное молчание нарушил бай из кабакского рода Хайрулла. Низенький, плюгавенький, юркий, он считал себя непревзойденным хитрецом, но так считал только он. Даже беднейшие батраки называли его «Ахмак-ку» — дураковатый хитрец.
Привлекая внимание присутствующих, он поднял коротенькую ручку с пухленькими пальчиками, подбоченился и напыщенно заговорил:
— Здесь сейчас собрались кабакцы, аргынцы, табынцы, алимцы, бай-улинцы, шомекейцы, найманцы, торткарынцы, тлеувцы, жагалбайлынцы, жапбасцы и некоторые другие роды. Мы золотой слиток казахского народа. Забыть все: раздоры, обиды, счеты. Острый меч навис над нашими головами. Я предлагаю немедленно разъехаться и как песок рассыпаться всем родам в бескрайних Каракумах. Найти песчинку в огромной степи не под силу даже Советам.
Он хотел было вымолвить еще что-то, но аргынский бай Ахмет, пренебрежительно сунув ему в поднятую руку пиалу с кумысом, остановил его разглагольствования:
— Хватит, Хайрулла! За нашу жизнь мы достаточно наслушались твоих глупостей! — сейчас Ахмет не кривил душою. — Дальше песков никуда не уйдешь. Нужно сделать так, чтобы Советы, борясь с нами, столкнулись с народом, пока еще доверяющим нам. А мы сумеем направить борьбу в нужное для нас русло.