Старик поочередно поцеловал всех и произнес:
— Когда я умру, похороните меня рядом с моей старухой. Давно уж она ждет меня.
Он закрыл глаза и, не приходя в сознание, ушел из жизни.
Прошел месяц после похорон старого Калкамана. Раны Карамана постепенно заживали, только в непогоду ныло плечо, да беспокоил оставшийся осколок. Не привыкший сидеть сложа руки, он вставал на рассвете, возился с ребятишками, которые, словно цыплята, ходили за ним по пятам, помогал Зауре по хозяйству.
Председателем в колхозе работал опытный, знающий человек. Поразмыслив, Караман пошел к нему и попросил направить его на любую работу. В кабинете председателя сидел Жарлыбай и несколько членов правления. Жарлыбай только что вернулся с отгона в Каракумской пустыне.
Председатель улыбнулся:
— Караман, дорогой, мы недавно говорили о тебе. Решили назначить тебя заведующим животноводческой фермой. Согласен?
Караман смутился:
— Как же так? Ведь этим делом занимается Жарлыбай. Я могу пойти и чабаном. — Караман вопросительно посмотрел на Жарлыбая.
— Я трудился там, пока не было более подходящего человека. Думаешь, мне легко: я и грамоту-то еле-еле осилил. Да и голова после контузии у меня частенько побаливает. Для меня дело найдется. А ты отдохнул — теперь берись за дело, — ответил тот.
Через несколько дней семьи Карамана и Жарлыбая отправились на отгон. У Карамана было радостное чувство возвращения в далекую юность. Все здесь родное и знакомое…
В высоком небе заливались жаворонки. Копыта лошадей утопали в душистой траве, яркие головки цветов приветливо кивали навстречу. И не верилось, что где-то идут бои, грохочут снаряды, рвутся, уродуя землю, бомбы, огонь пожирает города, села, леса, в воздухе запах гари и смерти, а здесь тишина, чистота, синева…
— Кареке, — окликнул Карамана Жарлыбай. — Смотрите, вон наша юрта. Помните ее? Это та самая, которую вы поставили в день нашей свадьбы. А помните, как подшучивала надо мной женге?
Они весело рассмеялись.
— А я вспоминаю твою орлиную осанку тех дней, когда ты привел в юрту Бибигуль. Такой был вид, словно ты одержал победу над десятью батырами, — пошутил Караман.
— А он и доказал, что батыр. Не напрасно я сватала за него Бибигуль. Теперь ты с ним не шути, — Зауре шутливо погрозила пальцем мужу.
— Сдаюсь, сдаюсь, Жарлыбай. Ты молод, но тебе пришлось много пережить и увидеть. Не забывай ни о плохом, ни о хорошем. Знай цену добру и злу. Да, вот мы и приехали.
Навстречу им выбежала Бибигуль. Она подошла к Зауре, помогла ей спешиться, расцеловала. Из юрты выбежали дети. Меньшие вьюнами обвили ноги отца. Жарлыбай взял на руки малышей:
— Старшего зовут Кенес, совсем большой уже. А вот этого батыра — Женис. Дочку мы назвали Бахыт: она родилась в счастливое время и пусть не знает горя. — А теперь встречайте гостей, дети.
Караман и Зауре расцеловали детей. Зауре подвела детей Жарлыбая к своим сыновьям:
— Играйте дружно, не ссорьтесь.
К вечеру в юрте Жарлыбая собрались гости. Пришли старые друзья Карамана: Алимбай, Шалхарбай, Торетай, а с ними Суранши. Они тоже недавно вернулись с фронта и по случаю приезда Карамана надели солдатскую форму, поблескивая орденами и медалями. Встреча была и радостной, и грустной. У всех позади были фронт, ранения, госпитали. Многих друзей они недосчитались… Под Москвой погибли Тогатай, Жарылкап, Елубай.
— Да, война… Наши друзья отдали свои жизни за Родину. Это были смелые и честные джигиты. Пусть они навсегда останутся в нашей памяти…
Слезы застлали глаза Карамана, остальные тоже не смогли удержаться.
Бибигуль, наливавшая чай, нарушила тягостное молчание:
— Кайнага! Слезами друзей не вернете. Живые люди должны думать о жизни. Вы всегда были твердым человеком. Погибшие джигиты были веселыми, жизнерадостными людьми, и им бы не понравилось ваше уныние и ваши слезы. Мы должны мужественно переносить свое горе.
Слова женщины отвлекли мужчин от тягостных раздумий. Суранши выпрямил плечи, поднял голову, Бибигуль, заметив это, рассмеялась:
— Ой, Суранши, вот сейчас ты действительно настоящий джигит. Оставайся таким всегда!
Суранши смущенно улыбнулся и, не выдержав насмешливого взгляда Бибигуль, отвел глаза в сторону.
— Джигиты бывают разные. Когда батыр храбро сражается на поле боя, говорят: «Вот джигит». Когда человек бережно хранит свою честь, совесть и достоинство, говорят: «Это джигит». Когда в беде человек подает руку другому, или совершает добрый поступок, его тоже называют джигитом. Кто же наш кайны? — улыбаясь и не сводя глаз с Суранши, спросила Бибигуль.