Даллас застонал.
— Зачем вы мне дали работу, если и так все знаете?.. Я сбился с ног...
Пурвис был доволен. Он по-детски гордился своей феноменальной памятью и с радостью обрушивал при случае ворох информации на голову Далласа.
— Я тебе плачу не за то, чтобы ты выяснял прошлое, а чтобы первым знать будущее. Не все могут держать факты в голове. Мне в этом смысле повезло. Итак, эти двое разговаривали с раджой?
— Ну да... Они провели у него около часа.
Пурвис откинулся на спинку стула. Он поставил кончики пальцев на край стола и стал играть на воображаемом пианино. Эта его привычка выводила Далласа из себя. Проклятый лицемер!
— Интересно, зачем,— сказал Пурвис, выводя беззвучные трели.
Затем он начал сложный пассаж, который закончил, эффектно скрестив руки.
— Не могли бы вы оставить в покое Бетховена? — тяжело дыша, спросил Даллас.-— Или хотите, чтобы я немного подирижировал?
Пурвис снова приставил кончики пальцев друг к другу и уставился па Далласа. Его глаза напоминали две вишни на белых блюдцах, а лицо — перевернутую грушу. В нем не было ничего привлекательного, но он производил впечатление человека, который выполнит все, что обещал, невзирая ни на какие трудности.
— Я всегда считал, что лучше бы мне стать профессиональным пианистом, а не частным сыщиком,— уныло сказал он.— На следующей неделе выберу себе день и обязательно куплю пианино.
— И это будет день, когда вы, может быть, поймете, что вам лучше всего играть на трубе,— провозгласил Даллас.
Пурвис холодно отмахнулся.
— Нам следует быть начеку,— сказал он.— Быть может, мы уже в двух шагах от этих сокровищ. Я всегда думал, что радже легче всего разыскать их. Удивляюсь, что он до сих пор не пытался.
— Откуда вы знаете, что он взялся за это? — нетерпеливо спросил Даллас.— Только потому, что страховые компании его подозревают, нам не следовало бы... Или?..
— Они подозревают его, потому что я им подал эту мысль,— спокойно ответил Пурвис.— Очевидно, что в результате безрассудных трат ему скоро не будет хватать денег. Как только он это поймет,. ему придется подумать о сокровищах. Он принадлежит к людям, которые хотят иметь и медведя, и шкуру от него. Не забывай, что сокровища принадлежат страховым компаниям. Они выплатили страховку, но драгоценности за это время выросли в цене. Предположительно они стоят теперь в три раза больше, чем заплатили страховые компании, и это стоит у раджи поперек горла. Я уверен, что они приложат все силы, чтобы их найти. В Индии он без лишних расспросов сплавит их. Индийские принцы мгновенно ухватятся за них, и никто ничего не узнает. Ему скоро понадобятся деньги. Я слышал, что он подбирается к последнему миллиону.
— Ай-я-яй,— съязвил Даллас.— Бедняга, должно быть, голодает.
Пурвис сжал губы. Он считал подобные замечания Признаком плохого тона. Пурвис обожествлял деньги.
— Не твое дело. Если мы с этим справимся, нам отвалят четыреста тысяч.— Он сыграл гамму на краю стола.— Уверен, что раджа приведет нас к сокровищам, если мы не будем ему мешать. Мак Адам и Энсворт присмотрят за ним ночью. Бернс погуляет с ним днем, а ты понаблюдай за Кайлом. Раджа не пойдет за сокровищем сам. Кто-то должен будет поработать за него — возможно, что Кайл. Сиди у него на хвосте, но смотри, чтобы он тебя не заметил. Если он к концу недели никак не выдаст себя, брось его. И мы будем ждать, когда появится кто-нибудь еще.
Даллаб хмыкнул. На его длинном загорелом лице не было и тени энтузиазма.
— По-моему, вы идиот,— заключил он.— Самый легкий способ — это сидеть .спокойно и ждать, пока Хейтер не выйдет из тюрьмы. Именно он и приведет нас к сокровищам.
Пурвис скорчил гримасу.
— Это еще два года! — Он наклонился, облокотившись на стол.— Мы не можем позволить себе ждать два года* Нужно что-нибудь сделать раньше.
— Что за спешка? — позевывая, спросил Даллас.— Мы уже пятнадцать лет тянем с этим делом. Почему бы нам не заняться чем-нибудь еще, пока Хейтер в тюрьме?
— Разве ты не понимаешь, сколько нам достанется?
— Ну, вы сказали. Только вы не в ладах с местоимениями, так как я уверен, что не получу ни доллара из этих четырехсот тысяч,
— Посмотрим,— поспешно сказал Пурвис.— Мы их еще не получили. Страховая компания платит нам уже пятнадцать лет, а мы почти ничего не сделали. Мы не можем позволить себе ждать, пока Хейтер выйдет на свободу. Нужно немедленно что-то предпринять.