— Хорошо, дорогой,—- с деланной веселостью сказала она.— Если ты не придешь в девять, я жду. тебя в половине первого.
— Я приду в девять,— сказал он, решив, что половина первого не так уж поздно.
Ему не хотелось просидеть около нее весь вечер. Временами она доводила его до бешенства своей неизменной серьезностью':
Она открыла дверцу машины
— Да, Ева...
Держа дверцу открытой, она быстро взглянула на него. Она знала, что сейчас последует. Это был обычный финал всех их встреч.
— Сколько тебе нужно? — мягко спросила она.
— Черт побери! Ты говоришь так, словно я живу за твой счет,— возмутился он.— Но подожди... через месяц у меня будет достаточно денег, и я все верну тебе. У меня записано, сколько я тебе должен.
— Сколько тебе нужно, Адам? — повторила она вопрос.
— Я одолжил тут тридцать долларов у одного парня и обещал завтра вернуть. Ты пришла поздно, а мне нужно было рассчитаться.
Не надо подробностей, дорогой. Просто скажи сколько.
— Полсотни тебя не разорят? — уныло спросил он.
Джиллис любил объяснять, зачем ему нужны деньги.
Представляя фальшивый список долгов, он как бы оправдывался перед самим собой.
Она открыла сумочку и вынула все деньги, какие там были.
— У меня только сорок.
— Пока хватит. Мы ведь завтра увидимся. Не могла бы ты вытянуть у Кайла сумму посущественней? Терпеть не могу выпрашивать по мелочам. Три-четыре сотни, и до конца месяца я обеспечен. Кайл раскошелится, если ты будешь с ним поласковей.
— Теперь Ты собираешься объяснить мне, как быть ласковой?
— С тобой невозможно разговаривать. Ничего я не собираюсь. Ты можешь убедить его, что твои расходы...
—- Как ты не понимаешь, что у него нет денег? — перебила его Ева.— А ты все время толкуешь о каких-то тысячах.
— Такие люди, как Кайл, всегда могут достать деньги. Ему доверяют, поэтому, собственно, я и выбрал его. Добился же он успеха у радж'и! С такой внешностью и репутацией он запросто может достать деньги.
Она протянула ему четыре десятидолларовые бумажки.
— Попробуй обойтись этим. Сейчас я никак не могу просить у него еще. Даже не знаю, как сама проживу. У меня ничего не осталось.
Он коснулся золотого браслета на ее запястье.
— Его. можно заложить.— Идея, видимо, пришлась Адаму по вкусу, и он воодушевился.— У тебя много всякого барахла, за которое мы можем получить деньги. Я все это организую.
Он гордился знанием магазинчиков, где давали деньги под залог.
— Выкупим все эти штучки, когда сорвем куш. -
— Я подумаю об этом.— Нотки страдания слышались в ее голосе.— Разве ты забыл, что это браслет нашей матери? — Она коснулась браслета пальцами и погладила его.
— Она бы не возражала,— ответил Джиллис, нахмурившись:— Она сама заложила его, как сейчас помню, когда старик не давал мне денег на костюм.
— Спокойной ночи, Адам.
— Мне не нравится, когда ты выглядишь такой несчастной,— сердито сказал он, выходя из машины.— Увидимся завтра вечером. Просмотри свои вещи. Вот эта накидка, например... не всегда же она тебе нужна...
— Спокойной ночи, Адам,— повторила она и поцеловала его в щеку.— Постарайся прийти пораньше, я хочу поговорить с тобой.
— Около девяти,— машинально повторил он, но мысли его уже были далеко.
Он думал о том, что у него в кармане сорок долларов, а ночь лишь начинается. Можно не только привести к себе Луис, но и уговорить ее на этот комический танец. В прошлый раз она потребовала пятьдесят монет — какая ерунда! Станцует и за двадцать, если убедить ее, что больше все равно не получит. Да, пожалуй, он заедет к ней. Сейчас у него как раз настроение Для подобных развлечений.
Он оглянулся на Еву, идущую к клубу. Странная девушка. Иногда она его изумляла. Временами она обращалась к ним как с братом, временами как с любовником. Нахмурившись, он провел пальцем по коротким усам. Странно!
Когда Джиллис ушел со стоянки, Даллас вышел из укрытия и долго смотрел ему вслед.
Глава 9
Хармон Пурвис жил на Ист-бульвар. Садик перед его домом был буквально забит розами.
В одной из нижних комнат еще горел свет, и через открытое окно доносились Переливчатые трели этюда Шопена.
Даллас вышел из машины, открыл калитку и пошел по дорожке к дому. Ночь была душная и тихая, запах бесчисленных роз слегка одурманивал.
Дернув за шнурок звонка, он наклонился и понюхал пурпурный цветок, огромный, как тарелка.