Еще несколько машин подъехало к стоянке, сирены умолкли, захлопали дверцы. G улицы доносились голоса.
— Что происходит? — спросил он.
От слабости его голос неузнаваемо изменился. Бэрду казалось, что говорит кто-то другой.
— Они обыскивают все дома подряд,— ответила женщина, не отходя от окна.— Разбились на пятерки и каждая взяла на себя дом.
Бэрд выругался.
— Где мой пистолет? Куда ты его дела?
— Рядом с вами на кровати.
Она даже не повернулась к нему, как будто что-то, происходящее на улице, привлекало ее взор.
Пошарив рукой, Бэрд нащупал кольт, но поднять его уже не смог, у него перехватило дыхание;
— Лучше тебе смотаться отсюда,— посоветовал он.-— Выйди и скажи им, что я здесь, если хочешь. Они не оставят меня в живых.
На этот раз она обернулась к нему, хотя в такой темноте, несомненно, не могла ничего увидеть.
— Они могут и не прийти сюда. А если и придут, я скажу, что не видела вас. Они ведь вламываться силой не будут?
Он подумал, что ослышался.
— Конечно будут. Они не поверят на слово. Кроме того, они увидят кровь и придут по следу.
— Я смыла ее,— просто сказала она.— Это ведь недолго.
Ему казалось, что все происходит во сне, и он безрезультатно всматривался в темноту, стараясь убедиться, что разговаривает с реальной женщиной, а не с привидением.
— Ты смыла ее? — с удивлением и недоверием спросил он.— Почему? Что ты задумала? Разве не знаешь, что у тебя будут крупные неприятности, если меня здесь найдут?
— Знаю. Мне просто жаль вас.
Он прикусил губу. Ни от кого ему не приходилось слышать, таких слов. Жаль его! Ему это не понравилось. К черту эту проклятую жалость!
— Лучше сматывайся отсюда! — яростно воскликнул Бэрд.— Будет хорошая перестрелка.
Она повернулась к окну.
— Они могут и не прийти.
Бэрд осторожно дотронулся до раны. Интересно, идет ли еще кровь? Пальцы нащупали плотную повязку. Удивляясь, он понял, что она сняла с него пиджак и перевязала рану.
— Ты остановила кровь?
— Да, но лучше молчите. Стены очень тонкие, и вас могут услышать.
— Что с раной? — шепотом спросил он.— Дело плохо?
— Хорошего мало, но кровь уже не идет. Не двигайтесь, а то рана может открыться.
— Что они там делают? — спросил он после долгой паузы.
На улице стало подозрительно тихо.
— Стоят,— ответила она, продолжая смотреть в окно.— Один осматривает окна. Они, кажется, чего-то ждут. У некоторых в руках автоматы.
Бэрд яростно застонал. Он вспомнил, как окружали Чака Фаулера. Тогда он стоял в толпе и наблюдал за перестрелкой. Он помнил, как они поливали фасад из «Томпсонов». Поток свинца выбивал окна, ломал оконные переплеты, отбивал штукатурку. Настоящий ад. Затем они начали бросать бомбы со слезоточивым газом и входили в дом, стреляя как сумасшедшие, ломая все на своем пути и пулями прокладывая дорогу. А Чак был мертв задолго до последнего выстрела.
— Лучше тебе смыться,— повторил Бэрд.— Я знаю, что сейчас произойдет. Они разберут весь дом по кирпичикам.
— Мне некуда идти...— начала она, но вдруг замолчала, напряженно сжав руки.
— Что случилось? — спросил он, хотя сразу же понял, в чем дело.
— Кажется, они уже идут,— едва слышно проговорила она.
Бэрд сделал усилие и приподнялся, опираясь на локоть. На этот раз ему удалось спустить на пол обе ноги.
— Помоги мне,— прошептал он.— Я не собираюсь оставаться в постели.
— Вы должны лежать,— повернувшись, возразила она.— Должны. Иначе пойдет кровь.
— Помоги мне встать! зарычал он.— Черт побери! Хочешь, чтобы я пристрелил тебя?
— Они услышат вас,— взмолилась она, подходя к нему.— Говорите тише.
Держась за ее плечо, Бэрд с трудом встал. Он чувствовал пальцами ее худобу. Кожа да кости, Он почти висел на ней, и она склонилась под тяжестью его тела. «Пигалица»,— подумал он. Ее голова едва доходила ему до плеча.
— Доведи меня до двери,— задыхаясь, попросил; он.— И убирайся.
Внизу раздался громкий стук в дверь парадного, и кто-то крикнул хриплым голосом:
— Открывайте, да побыстрее!
Бэрд почувствовал, как по лицу побежали струйки пота. Еще пять минут, не больше. Ну что ж, теперь он на ногах и сможет прихватить кое-кого на тот свет.
Она помогла ему дойти до стены. Бэрд держал в руке кольт, но чувствовал, что не в силах поднять его. Он > сжимал зубы, чтобы не' застонать от боли в боку.
— Убирайся,— сказал он, подтолкнув ее.— Скажи им, что я здесь. Они тебе ничего не сделают, если ты им скажешь, что я здесь. Давай скорей!