Штейн отошел от кровати.
— Я узнал все, что мне нужно. Можно отправлять тело в морг. Его убили примерно в полдень.
Штейн собрал вещи и уехал. Клапп и Фесдей тоже вышли из спальни.
Фесдей заметил, что на постели лежало зеркало.. В прошлый раз оно лежало под кроватью.
Дактилоскопист ушел, Клапп отправил полицейского за машиной, чтобы увезти труп в морг.
— Ты знаешь, кто он? — спросил Фесдей.
— Абрахам Низа.— К удивлению Фесдея, Эйприл сообщила ему верное имя.— Немного странное имя для него. В отеле мне сказали, что он связан с миром искусства. Кроме того, он известен в определенных кругах. Он испанский националист, из Мадрида, и прибыл сюда вместе с Рашке. Они участвовали в каком-то деле.
—- А какого вида искусство?
— Кажется, картины. А ты что думал? Открытки?
Фесдей нахмурился.
— Бог знает, что он делал в Сан-Диего. Надо будет проверить в Мадриде. Прайор может знать. Хотя это ненадежно...— Он замолчал и посмотрел на Фесдея.— Так все-таки, Макс, зачем ты пришел сюда?
— Я же тебе сказал: я пришел посмотреть на мисс Эйприл Эймз.
— Это может навлечь на тебя подозрение как на соучастника, если мы найдем ее.
— А вы больше ничего и не можете сделать... Разве преступление прийти к женщине в гости? Надеюсь, ты не забыл, что недавно я добровольно зашел к тебе в кабинет? Почему ты так вцепился в меня?
— Ты, чего доброго, еще и меня заподозришь в соучастии,— засмеялся Клапп.— Скажи, Макс, как далеко ты заходишь, защищая своих клиентов?
— Я дорожу своей лицензией,— ответит тот.
Он приготовил рассказ для Клаппа, но увидел не то тело. В этом случае надо было лгать, Но Клапп достаточно умен, чтобы отличать правду от лжи. Надо быть откровенным с друзьями, но не с начальником уголовной полиции.
— Кое-что я могу сказать тебе, Клапп. Это старая история. Оливер Артур Финч позвал меня, когда обнаружил, что его сын Мерлоз серьезно связан с этой Эймз. Его это обеспокоило. Ты же знаешь, как старик мог отнестись к ней.
— Да, продолжай.
— Лучше всего мне было проследить за ней прошлым вечером в Дель Маро...— Он добавил осторожно: — Еще не было восьми часов.— Клапп мог понять о существовании двух блондинок, одна из которых убила миссис Уистер, а Фесдей не мог рассказать ему обо всем, что случилось. Он не мог даже рассказать о происшествии в Тихуане.— Но я не нашел ее.
— Может быть, она следила за миссис Уистер? — предположил Клапп.
— Я не знаю,— сказал Фесдей. —Поэтому я и решил проверить по твоей картотеке. Кстати, ты упоминал о Гордоне Лараби. Эта Эймз была в его магазине, но я не видел, чтобы она что-нибудь купила. Это было вчера в полдень и сегодня утром.
— Гм...— пробормотал Клапп, постучав пальцами по столу.— Рашке был связан с Лараби. Теперь эта паршивая девчонка. Тело найдено в комнате Эймз. Здорово все связаны.
— А что насчет Лараби? Ты видел его?
— Он связан с правительством, один из лучших знатоков произведений искусства и античных вещей в Южной Калифорнии. Но его трудно «достать». В налоговом управлении говорят, что он очень осторожен и следит за чистотой своего имени. Купил недавно какую-то вазу тысячелетней давности, потом Шекспира...
— Может быть, попробовать действовать с его помощью? — спросил Фесдей, вспомнив о том, что он видел на террасе.
— Пока не стоит. У него слишком’ большие связи в городе. Я послал одного человека в его магазин, а другого к нему домой. Мы немного посмотрим за ним.
— Не будь таким самоуверенным.
— Это не обычное убийство, Макс. Человек не станет рисковать головой просто так. Здесь что-то кроется.
Открылась дверь, и в комнату вошел высокий светловолосый мужчина без шляпы. Это был Джим Крейн.
— Хелло, Фесдей,— поприветствовал он Макса.
— Что нового? — спросил у него Клапп.
Крейн тащил за собой четырехколесную тележку. Он поставил ее посреди комнаты, закрыл за собой дверь и вытер лоб.
— Я нашел эту штуку в подвале. Один посыльный — я записал его имя — обнаружил ее час назад на шестом этаже. Она стояла возле служебного лифта.
Клапп хмуро смотрел то на тележку, то на своего помощника.
— И что же? Это отельная собственность?
— В том-то и дело, что нет. Посыльный обнаружил ее, когда нагружал мешок для прачечной. Он ее не трогал. А где дактилоскопист?
— Я отпустил его,— сказал Клапп.— Надо вызвать его снова.
Трое мужчин склонились над тележкой. На ней лежала рама от картины размером 30x40 дюймов. Самой картины не было.