У Бэрда появилось острое желание пристрелить Олина, но, понимая, что тогда все его шансы на спасение значительно уменьшатся, он подавил желание и бесшумно двинулся к другому краю крыши.
Крыша соседнего дома лежала метров на пять ниже и заканчивалась невысокой стеной. Здесь невозможно было пройти незамеченным..Бэрд посмотрел налево. Верхняя крыша казалась более безопасной, и на нее было легче забраться по лестнице.
Пригнувшись, он побежал к лестнице. Взбираясь вверх, он услышал приближающиеся шаги и, оглянувшись, заметил силуэт полицейского шлема на фоне черного неба. Полицейский направлялся к нижней крыше и, вероятно, не заметил Бэрда.
Наконец он забрался на крышу, но, желая поскорее укрыться, забыл пригнуться и на секунду его силуэт выступил на фоне неба.
С крыши напротив раздался выстрел. Бэрд почувствовал сильный толчок в бок на мгновение раньше, чем донесся звук выстрела. Он споткнулся, упал на колено, снова встал и, Пошатываясь, открыто пошел по крыше к дымовым трубам.
Снова ружейный выстрел, и пуля просвистела около уха Бэрда.
— Он на верхней крыше! — раздался крик из дома напротив — Я ранил его.
Бэрд почувствовал, что по правой ноге течет кровь. Нещадная боль мешала ему бежать. Добравшись до края, он увидел внизу плоскую крышу со слуховым окном.
Перекинув ноги через край, он тяжело спрыгнул вниз. От острой боли перехватило дыхание. Бедро было липкое. Бэрд понял, что потерял много крови. Это не на шутку его обеспокоило.
Полицейские бежали следом за ним. Он не мог уже перебегать с крыши на крышу. Если не удастся остановить кровотечение, то через четверть часа все будет кончено.
Он подошел к слуховому окну и сунул пальцы под раму. Она бесшумно поднялась, и Бэрд увидел тускло освещенное помещение. Он осторожно спустился вниз. У него хватило сил только подняться и закрыть окно. Пот бежал по его лицу, он опирался о стену, пистолет гирей висел в его руке. Он был не в силах бороться с овладевшей им слабостью.
Потом, сделав усилие, Бэрд медленно двинулся дальше в полной уверенности, что оставляет за собой след. Горькая мысль, что это конец, пришла ему в голову. Если даже он и спрячется где-нибудь в этом доме, его легко найдут. Они знают, что он ранен, и кровь его выдаст. Загонят в угол и пристрелят как собаку.
Но не так-то просто будет с ним разделаться, сказал себе Бэрд. Если только удастся остановить это проклятое кровотечение, он оставит о себе достойную память. Страха не было, только горечь о бесславном конце. Если бы только он не был ранен! Погибнуть в перестрелке было бы куда приятнее, но сейчас это невозможно. У него даже не было сил поднять пистолет, а о том, чтобы стрелять, не могло Быть и речи.
Опираясь рукой о стену, Бэрд двинулся дальше, кое-как добрался до двери и толкнул ее. Дверь распахнулась.
Яркий свет ударил ему в глаза. Бэрд стоял в дверях просторной, но скудно обставленной комнаты. Взгляд его скользнул по диван-кровати, потертой накидке на обшарпанном комоде, старому креслу, покрытому дешевеньким ситцем, кремовым стенам и ширме; за которой, наверно, был умывальник.
Ноги уже не держали его, голова кружилась. Он почувствовал, как пальцы разжались помимо его воли, и услышал где-то вдали стук упавшего на пол кольта.
Вот таким они и найдут его, со злостью подумал Бэрд. Беспомощного и неспособного сопротивляться. Наденут наручники и потащат вниз по лестнице, затем по улице мимо глазеющей толпы. И он ничего не сможет сделать!
Уже теряя сознание, он почувствовал, как чья-то рука схватила его за локоть и втащила в комнату.
Глава 4
Наливая виски в бокал, Престон Кайл нахмурился: он заметил, что рука его дрожит. «Эта порция лишняя»,—1 подумал он. Слишком много он пьет. Но что делать? Мужчина должен поддерживать себя в форме. Он плохо спал, мысли его расплывались, и это беспокоило. В последние годы он чувствовал, как странная апатия все больше и больше, охватывает его, словно какой-то мозговой паралич. Он тупел, он разучился думать.
Когда-то решения, причем правильные решения, сами приходили ему в голову, Он искал риска, пренебрегал опасностью. Он был, если можно так сказать, предусмотрительно безрассуден. Поэтому он и превратился из низкооплачиваемого банковского клерка в самого влиятельного человека на фондовой бирже. Но с тех пор прошло два года, и он стал другим. Пропала уверенность, исчезло
желание работать, бороться. Риск теперь пугал его. Он уже несколько раз ловил себя на желании ничего не предпринимать. А теперь его больше всего беспокоило то фантастическое дело, в которое он ввязался.