— Я знаю, что дело не в смелости, сэр, — сказал я, извиняясь. — Но если вас удерживал не страх, тогда что?
Он долго молчал. Посмотрел на других танцоров:
— Я не могу по праву добиваться вашего внимания, миледи, особенно когда оно не мое.
— Почему?
Сожаление читалось в его глазах, сожаление, которое никак не могло облегчить мое внутреннее волнение:
— Я уже решил, что не стану мешать своим друзьям завоевывать ваше сердце.
Мы несколько мгновений молча скользили в такт музыке. Но в голове роились вопросы. Почему у него возникло такое желание? Почему он так легко уступает им?
— Не понимаю. — Я изо всех сил старалась не выдать своего отчаяния. –
Почему вы не хотите участвовать в затеи своего хозяина? Я вас чем-то обидела? Вы нашли меня нежеланной?
— Нет, миледи, — быстро ответил он резким шепотом. — Умоляю вас, не думайте, что с вами что-то не так. — Он сильнее сжал мою талию и притянул немного ближе, так что я почти могла слышать биение его сердца. — Чем больше я узнаю вас, тем больше восхищаюсь вами. — Сорвалось с его губ еще одно признание.
— Мне еще многому предстоит научиться.
— Да. Нам всем предстоит, — сказал он, замедляясь. — Но я не могу упрекать вас, хотя и пытался.
— Тогда что? — Спросила я слишком быстро. — Что мешает вам претендовать на мое сердце?
— Я сам. — Мускулы его челюсти напряглись. — Я бедный безземельный рыцарь, которому нечего предложить. У меня нет ни богатства, ни власти, ни влияния… — Его голос упал так, что мне пришлось затаить дыхание, чтобы слышать его. — У меня нет ни громкой фамилии, ни семейной чести.
Его последние слова были произнесены с такой ненавистью, что я поняла, что бесполезно спорить. Я сжала его напряженную руку:
— Возможно, мне ничего этого не нужно.
Он покачал головой, и по твердости в его глазах я поняла, что он уже принял решение:
— Мои друзья — хорошие люди. Лучшие во всей стране. И они заслуживают вас гораздо больше, чем я.
Слушая это, я чувствовала взгляд сэра Коллина, наблюдавшего за мной с бокового столика, где он стоял, потягивая эль с герцогом. С
противоположной стороны комнаты меня жег взгляд сэра Беннета, куда он отошел полюбоваться произведениями искусства замка, которые я попросила выставить для этого вечера. Они оба были прекрасными людьми. Я бы очень хотела влюбиться в любого из них. Но обладали ли они теми качествами, которые должны были быть в моем муже? Я не была точно уверена, что это за качества, но я поняла, что жажду более глубокого понимания, более честных отношений и большей страсти.
Такого я не испытывала… разве что с Дерриком.
Я опустила взгляд на грудь Деррика, чтобы он не прочитал правду в моих глазах и тем самым не отпугнуть его еще больше. Что я могла сделать, чтобы заставить его передумать, особенно когда он уже принял решение не ухаживать за мной? Может мне самой проявить инициативу? Но как?
Внезапный крик взорвал воздух. Музыка замолкла, и какая-то женщины обезумевшим голосом закричала:
— Мой муж! Его отравили!
Глава 14
Я присел на корточки рядом с распростертым на полу мужчиной.
Вокруг его рта выступило темное пятно, глаза закатились, и каждый вдох давался с трудом. Женщина, стоявшая на коленях рядом с ним, плакала, ее всхлипы смешивались с охами и тревожным бормотанием других гостей.
Леди Розмари опустилась на колени рядом со мной, но я перехватил взгляд герцога на старшего рыцаря. Он без слов понял его и отвел Розмари на безопасное расстояние. Я начал расстегивать мантию и рубашку дворянина, пытаясь облегчить ему дыхание.
— Скажи повару, пусть принесет мне отвар черного морозника, чтобы очистить желудок этого человека, — крикнул я ближайшему слуге, который тут же побежал выполнять мою просьбу.
— Его можно спасти? — Спросил сэр Беннет, опускаясь на одно колено.
На лице застыло беспокойство.
— Это зависит от того, сколько яда он выпил и как быстро он просочится в кровь.
Я начал закатывать рукав рубашки мужчины, понимая, что мне придется делать кровопускание самому, потому что врач прибудет не скоро.
Я уже делал это на поле боя, и это не пугало меня.
— Мы уже знаем, где был яд?
Сэр Беннет кивнул в сторону серебряного кубка, стоявшего на полу в окружении лужи эля странного цвета.
— Эль был отравлен? — Я оглядел многочисленные кружки с элем в руках гостей.
Меня охватил холодный страх. Сколько еще людей пострадает?
— Уберите эль, — приказал я слуге, стоявшему рядом. — Вылейте все до последней капли в ров.
— Не думаю, что в этом есть необходимость, — серьезно сказал сэр
Беннет. — Думаю, что больше никто не пострадает.
Но гости с беспокойством на лице уже отставили свои кубки.
Сэр Беннет заглянул в кубок с пряной жидкостью и круговыми движениями помешал ее. Он поднял глаза, которые стали такими же темными и мутными, как эль:
— Я уже отпил из этого кубка, — сказал он низким, глухим голосом.
— Тебе плохо? — Я всмотрелся в своего друга, проверяя, нет ли признаков отравления.
— Я в полном порядке. — Сэр Беннет посмотрел на пролитый эль. — Но это я должен был лежать на полу у порога смерти.
— Никто не должен.
Мой острый взгляд проник в толпу, выискивая еще пострадавших.
— Да, — настаивал сэр Беннет. — Яд предназначался мне.
— Почему ты в этом так уверен?
Сэр Беннет снова перевел взгляд с одного бокала на другой и остановился на луже:
— Этот был мой. — У его кубка была специальная окантовка из маленьких драгоценных камней вокруг основания, как и у всех кубков гостей, сидевших за главным столом, отличавшая их от остальных пировавших.
Мой пульс замедлился, когда я понял смысл его слов.
— Я смотрел картины с бароном Йорком. Мы вместе поставили бокалы на стол, а когда вернулись, я, должно быть, схватил не тот. Мы разговаривали, и никто из нас не обратил на это внимания.
— Значит, кто-то подсыпал яд тебе в чашку, пока ты стоял к нему спиной?
Обычно румяный сэр Беннет побледнел:
— Похоже, кто-то намеревался убить меня.
Мои нервы натянулись, все чувства обострились. Если кто-то намеревался убить сэра Беннета, то этот человек, скорее всего, все еще в зале. Кто-то из слуг? Недовольный дворянин? Враг, замаскированный под друга?
Мой разум быстро оценивал ситуацию. У кого был мотив убить
Беннета? Внезапная тревожная мысль ворвалась в меня. Возможно ли, что кто-то хотел убить нас троих, чтобы у леди Розмари не было выбора, кроме как уйти в монастырь? Я взглянул на главный стол, за которым аббат просидел весь вечер, не вставая со стула. Даже сейчас, несмотря на всю эту суматоху, аббат оставался на своем месте. Лоб его был наморщен от беспокойства, и он отодвинул свой кубок с элем, очевидно, больше не желая пить его. Я сел на пятки и оглядел комнату в поисках преступника. Но мой взгляд упорно возвращался на лысую голову аббата. С самого начала я чувствовал, что аббат сдержанно отнесся к нашему прибытию. Но не мог же он быть настолько категоричен против женитьбы леди Розмари, чтобы прибегнуть к убийству. Это нелепо. Конечно, соблюдение Древнего обета было важно. И конечно, стать монахиней было священным и благородным служением Богу. Но, конечно же, аббат не мог отказать леди Розмари в возможности проверить, действительно ли это Божья воля или нет. Если только он не добьется чего-то большего, отправив ее в монастырь. Я покачал головой. Нельзя было позволять себе думать, что аббат каким-то образом связан с покушением на убийство. Как рыцарь, я обязан верить в лучшее в человеке, пока не доказано обратное.
Я позволила нежным рукам аббата пригладить мои волосы. Но ни этот успокаивающий жест, ни прохладный ночной воздух, ни восхитительный аромат роз не смогли унять мое взволнованное сердце.