Они с сэром Беннетом все еще дулись, но сэр Коллин все же улыбался. –
Деррик владеет копьем и алебардой лучше, чем любой другой рыцарь в стране.
Сэр Беннет оттолкнулся от стола и встал так резко, что зазвенели блюда и кубки. Он посмотрел на Деррика, его брови сошлись на переносице.
Деррик напрягся, словно ожидая схватки со своим другом. Их взгляды скрестились, болтовня гостей смолкла. Наконец, сэр Беннет поднял свой кубок:
— Я хотел бы предложить тост за победителя сегодняшнего турнира. –
Он указал своей чашей на Деррика, и все остальные сделали то же самое, прежде чем отпить.
Когда разговор возобновился, сэр Беннет сел, но тихо проговорил
Деррику:
— Возможно, ты и выиграл турнир, но это не значит, что ты завоевал сердце леди Розмари.
Какое-то время казалось, что они ведут молчаливую войну, пока сэр
Коллин не толкнул сэра Беннета локтем и не пробормотал что-то ему на ухо.
Деррик молчал, пока слуги ставили на стол дымящиеся блюда с вепрем, мясные и рыбные пироги, коровий язык. Я уже собиралась выразить сожаление за то, что вызвала между мужчинами напряжение, но Деррик опередил меня:
— Не бойтесь, миледи. Независимо от наших ссор, мы всегда останемся самыми близкими друзьями.
Я скептически подняла бровь.
— Мы лучшие друзья, о которых только можно мечтать. — Деррик говорил так, словно убеждал самого себя, насаживая кончиком ножа кусок свинины и откусывая.
Я покрутила ложкой над тарелкой с густым супом. Надо дать ему спокойно поесть. Вероятно, после рыцарского поединка он проголодался. Но шепот где-то в глубине сознания напомнил мне, что ждать некогда, что месяц истекает и что, если я не буду более откровенна, я могу потерять то прекрасное, что начинаю ощущать.
А это было действительно прекрасно.
Я покосилась на Деррика, так незаметно, как это было возможно. От одного взгляда на его сильные черты лица внутри меня затопил жар, и стало болезненно сладко. Я не могла позволить его сдержанности или своей застенчивости помешать мне понять свои чувства. Решительно вздохнув, я повернулась на стуле и посмотрела на него:
— Вы давно дружите с сэром Коллином и сэром Беннетом?
Он ответил:
— Мы знаем друг друга целую вечность, по крайней мере с того дня, как прибыли в Ривеншир, чтобы начать обучение.
— А, так вы были пажами?
Я улыбнулась, представив себе, как эти трое мальчишек бегают, борются друг с другом и, тренируясь, размахивают тупыми мечами. Я могла представить, как они красивы, даже будучи дикими мальчишками.
Он усмехнулся, как будто тоже вспомнил то далекое время:
— Нас было довольно много.
— Герцог взял вас всех под свою опеку?
Улыбка Деррика погасла:
— Я не знаю, чтобы со мной стало, если бы не он.
В голове промелькнули воспоминания о слухах, которые слышала о нем в этот день. И это отрезвило меня:
— Значит, это правда, что ваша семья была убита?
Мой вопрос прозвучал мягким шепотом, но его взгляд вцепился в меня, как будто я дала ему пощечину.
— Мне очень жаль. — Не раздумывая, я легонько коснулась его руки. Его рука дрожала под моими пальцами. — Это слишком лично. Мне не следовало спрашивать. Пожалуйста, простите меня.
При виде моего контакта с рыцарем на противоположном конце стола аббат перестал жевать. Я отдернула руку. Но аббат молча отвернулся, не упрекая меня, вызвав во мне облегченный вздох.
Деррик долго смотрел на кусок свинины, нацепленный на кончик ножа.
Неужели я упустила возможность поговорить с ним? Вдруг он станет презирать меня за то, что я копаюсь в его прошлом?
— Мне нечего прощать, миледи, — наконец сказал он. В глубине его глаз застыла тревога. Но он наклонился ко мне и сказал, понизив голос. — Да. Моя семья была убита. Но этого можно было избежать.
Мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать его.
— Когда враг моего отца окружил замок вместо того, чтобы попытаться выдержать осаду или выйти на поле, чтобы храбро сражаться, мой отец решил сдаться. — Морщины на лице Деррика были напряжены, челюсть сжата. — Если бы мой отец был храбрее, — хрипло прошептал он, — он мог бы спасти свою семью и свои земли.
Осаде замка всегда нелегко противостоять. Даже с самыми большими запасами еды и глубокими колодцами с водой во внутреннем дворе, большинство осад заканчивалось катастрофой для замка. Деррик наверняка это знал.
— Возможно, ваш отец просто искал мирного пути решения этого вопроса.
— Он должен был знать, что его враг не успокоится, пока не прольется кровь.
— Правила ведения боя позволяют сдаться под белым флагом.
— Это не имело значения. Даже с развевающимся белым флагом отец был вынужден смотреть, как враг отрубает головы моей матери и двум маленьким сестрам…
— Нет…
Его глаза стали темными ямами полными боли:
— Он повесил их на гвозди на подъемном мосту, а потом стал пытать моего отца до смерти.
Я сглотнула желчь, которая подступила к горлу:
— И как же вы сбежали?
— Моя нянька выдала меня за своего ребенка. После нескольких недель мучительных путешествий и бегства она доставила меня к герцогу
Ривенширу.
— О, сэр, я чувствую вашу боль, — прошептала я, не обращая внимания на то, что моя голова почти касалась его.
По его лицу пробежали тени, словно он сражался с демонами прошлого. Дыхание стало тяжелым. Неужели он снова переживал этот кошмар? Моя рука сжала его руку, лежащую на столе. Я старалась не думать о том, что мои гости были свидетелями этого интимного жеста. Желание утешить Деррика было слишком сильным, чтобы противостоять. Он уставился на мои пальцы. На лице была написана война, и я боялась, что он отстранится, что уйдет в себя и будет сопротивляться моему утешению. Но после долгой паузы, он перевернул свою руку и сжал мои пальцы, удивив меня этим. Дэррик переплел наши пальцы, делясь со мной своей силой. Его обветренная кожа контрастировала с моей белой, и тепло его руки заставило мою грудь сжаться.
— Спасибо за вашу доброту, миледи, — прошептал он.
— Мне не следовало заставлять вас переживать это снова.
— И мне не следовало делиться такими ужасными подробностями за ужином.
В тот день, когда я столкнулась с крысиными клетками, я видела и похуже, но сейчас мне не хотелось вспоминать о своих внутренних демонах.
Он смотрел на наши сплетенные руки:
— По крайней мере, теперь вы можете понять, почему я рыцарь без семейной чести.
— Это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Он снова вычеркивал меня из своей жизни. Но я не могла этого допустить:
— Но ваш отец делал только то, что считал самым безопасным для своей семьи.
— Он поддался страху, — печально сказал Деррик. — И, в конце концов, отсутствие мужества стоило ему всего.
— Храбрость может проявляться в разных формах, милорд, — мягко сказал я. — Иногда это видно по тому, как рыцарь бросается вперед с копьем на коне. Но, возможно, она также может выражаться в виде головы, склоненной перед врагом.
Казалось, Деррик молчал целую вечность. Когда он, наконец, поднял голову, серые глаза заметно посветлели:
— И, возможно, требуется мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с неизвестным, а не бежать и прятаться от него.
Я поняла, что он имеет в виду меня. Я свернула с безопасного курса своей жизни. Поборола свои сомнения и рискнула найти настоящую любовь.
Нашла ли я ее?
Я изучала его лицо: сильные, красивые линии, щетина, которая придавала ему грубость, глаза цвета стали. Бессмысленно отрицать, что он привлекательный. И мысли о том, чтобы находиться рядом с ним всегда вызывали во мне странные чувства. Есть что-то еще, что мне в нем нравится?
Есть ли что-то, что отличает его от сэра Коллина и сэра Беннета?
Аббат, увидев, что Деррик держит меня за руку, громко кашлянул и нахмурился. Я быстро высвободилась, заставив Деррика улыбнуться.