— Я видел разногласия между вами, — сказал аббат. — Как и все мы.
Я вспомнила танцы, когда мужчины чуть не подрались.
— Несмотря на напряженность, которую мы испытали в этом месяце, –
снова заговорил сэр Коллин, — мы не убийцы.
— Возможно, это верно в отношении вас и сэра Беннета, у которых есть земля и богатство, — сказал аббат. — Но поскольку у сэра Деррика их нет, он может выиграть гораздо больше.
Деррик стоял неподвижно, выпрямив спину и высоко подняв подбородок. Почему он не защищается? Он же может сказать что-нибудь, чтобы отвергнуть обвинения аббата…
Если только в этом нет его вины.
Как только тень сомнения пришла мне в голову, я отбросила ее в сторону. Я слишком увлеклась им, чтобы считать его невиновным, даже если все улики говорят об обратном.
— Мой рыцарь никогда не причинит вреда своим друзьям, — настаивал герцог. — Они ему как братья. И у него нет причин причинять им боль, особенно когда он способен завоевать сердце леди Розмари, не прибегая к таким методам.
Аббат покачал головой:
— Один из моих слуг подслушал, как сэр Деррик говорил ее светлости, что не считает себя достаточно достойным ее. Возможно, он думал, что его единственная надежда — устранить конкурентов.
Я не смогла удержаться, чтобы не вспомнить невинные комментарии герцога и Деррика по поводу его ревности. Деррик сказал, что не сможет гарантировать безопасность двух других рыцарей, если я буду проводить с ними больше времени. И герцог сказал, что рад, что я выбрала Деррика, потому что боится, что Деррик навредит своим друзьям из-за ревности. Я
думала, они шутят. Но что, если сэр Деррик оказался более безрассудным, чем я предполагала?
Аббат откашлялся и снова заговорил:
— Можете ли вы объяснить, почему эти несчастные случаи произошли только с сэром Коллином и сэром Беннетом: сначала стрельба и отравление,
потом упавшая палатка и лошадь, потерявшая подкову? Почему они пострадали, а сэр Деррик нет?
Сэр Беннет встал рядом с сэром Коллином и, прищурившись, посмотрел на аббата:
— Возможно, сэра Деррика подставил тот, кто не хочет, чтобы он завоевал сердце леди Розмари, тем более что он, похоже, преуспел в этом.
Бровь аббата снова поползла вверх:
— Так это вы совершили все эти преступления, сэр Беннет?
— Вы же знаете, что нет. — Его голос был жестким, а взгляд с прищуром
— Я верю, что есть тот, кто имеет большую мотивацию.
Герцог остановил сэра Беннета, коснувшись его руки. Сэр Беннет сжал губы, еле сдерживая слова, которые вертелись на языке.
— Конечно, вы хотите защитить своего друга, — сказал аббат своим неизменно размеренным, спокойным тоном. — Но теперь, когда все улики убийства шерифа указывают прямо на сэра Деррика, у нас нет выбора, кроме как запереть его.
Протесты сэра Коллина и сэра Беннета эхом отдавались в огромном зале.
— Если не для вашей безопасности, господа, — сказал аббат, — то для ее светлости. Вы же не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось? Или хотите?
Внезапно Деррик шагнул вперед, его серые глаза сверкнули, как белое пламя очага:
— Она не должна пострадать. — Его голос был прерывистым.
Только тогда аббат посмотрел на Деррика, задержав на нем взгляд:
— Если вы хотите, чтобы ваши друзья и ее светлость были вне опасности, я думаю, вам лучше сдаться. Вы согласны?
Под слоями платья мои ноги дрожали от страха за Деррика, за то, что с ним может случиться. Его обвиняли в убийстве шерифа и предательстве по отношению к товарищам. И не было никакого способа опровергнуть доказательства. Видимо, придя к такому же выводу, герцог кивнул Деррику, пытаясь успокоить его, и повернулся к аббату:
— Хорошо, святой отец. Если вы должны запереть сэра Деррика, я прошу, чтобы это была одна из комнат.
— Согласна, — сказала я. — Мы можем выставить охрану у его двери.
Аббат даже не повернулся ко мне, и продолжил разговор с герцогом:
— Если он не будет в темнице, что помешает ему сбежать?
— Честь, — ответил герцог.
Аббат покачал головой, его лицо отразило презрение.
— Тем временем, — продолжал герцог, — сэр Коллин, сэр Беннет и я начнем тщательное расследование, чтобы найти доказательства его невиновности.
— Он заслуживает смерти через повешение за то, что отнял жизнь у шерифа, — прямо сказал аббат. — Этого требует закон. Народ будет ожидать этого. И справедливость должна восторжествовать. Если нет, я не смогу ручаться за последствия.
В словах аббата звучали предчувствие и скрытая угроза.
— Если я сдамся и позволю вам запереть меня в темнице, — сказал
Деррик, — вы гарантируете безопасность леди Розмари?
Он серьезно думал, что я в опасности?
— Ты не сделаешь этого, Деррик. — Резкий шепот сэра Коллина эхом разнесся по безмолвному залу. — Мы найдем другой способ.
Деррик повернулся и посмотрел на своих друзей. Его лицо было будто высечено из гранита, глаза — из железа. В их лицах — мольба. Я не хотела встречаться взглядом с Дерриком, но, когда он сам повернулся ко мне. Он изучал мое лицо, и что-то в его глазах умоляло меня поверить ему, довериться. И я верила. Я не думала, что он способен убить шерифа или причинить вред своим друзьям. Но такое количество улик против него я не могла игнорировать. Мне тоже нужно было докопаться до сути всего, что произошло:
— Будьте уверены, я начну собственное расследование всех недавних событий.
Но после моих слов глаза Деррика наполнились разочарованием, как будто он ожидал от меня большего:
— Позовите стражу, — сказал он настоятелю, — и можете запереть меня.
Как только он произнес эти слова, мое сердце протестующе забилось. Я
понимала, что мне следовало бы присоединиться к возражениям сэра
Коллина и сэра Беннета. Но как я могу объявить его невиновным, пока не будет найден настоящий преступник?
Когда стражники неохотно подошли и связали Деррику руки, я повернулась к аббату:
— Я не хочу, чтобы он был заперт в темнице.
— Я знаю, как это разочаровывает вас, дитя мое, — сказал он, спускаясь по ступенькам помоста. — Но вам лучше узнать его истинную природу, пока не поздно.
Разочарование — не совсем то, что я почувствовала. Все было гораздо сложнее. Что-то в этой ситуации было не так. В данный момент я не могла понять, в чем дело, но знала, что не успокоюсь, пока не узнаю, что происходит.
— Не волнуйся, — крикнул сэр Беннет, когда охранники уводили
Деррика. — Мы выясним, кто на самом деле стоит за всеми попытками убийства. И освободим тебя.
Его слова в точности повторили мои мысли. Я хотела, чтобы Деррик обернулся и увидел решимость на моем лице и в глазах, но его голова была опущена, плечи поникли, и когда мои охранники вели его через парадный зал, он больше не смотрел в мою сторону.
Я закрыла лицо руками и опустилась на колени перед алтарем. Если не считать негромкого бормотания аббата на латыни, в часовне было тихо. На самом деле, весь замок молчал, как будто оплакивая вместе со мной все, что я потеряла. По правде говоря, я увлеклась Дерриком больше, чем думала. Но теперь, со всеми этими обвинениями, особенно такими серьезными, как убийство, я не могла понять, любит ли Деррик меня, а я его. Может быть, Бог посылает мне знак, что мне суждено жить в монастыре.
— О Боже! — воскликнуло мое сердце. — Тогда почему ты позволил мне так увлечься им? Почему ты позволил мне испытать любовь земного человека, если я предназначена для жизни только с тобой, как моим женихом?
Неужели весь этот месяц был просто испытанием, чтобы показать мне мою истинную судьбу? Боль моего сердца разнеслась по всему телу, каждый нерв, каждый мускул чувствовал ее.
— Он обманул вас, ваша светлость, — сказал аббат, стоя надо мной и держа в руке длинный деревянный крест на золотой нити. — Он знал, что если будет держаться от вас в стороне и вести себя недостойно вашего внимания, то вы заинтересуетесь им.
Моя грудь сжалась. Не это ли именно запланировал Деррик? Если так, то это сработало. Меня определенно влекло к нему.
— Он хитер. — В голосе аббата прозвучали необычные нотки. — Но я полагаю, он решил защитить свои права на вас, отпугнув или убив двух других мужчин.
Я все еще не могла поверить, что Деррик способен причинить вред своим друзьям. Я немедленно послала охрану, чтобы начать расследование.
Тем не менее, мое время истекало. Его было так мало. И даже если бы я смогла найти способ доказать его невиновность, сомневалась, что у меня хватило бы времени продолжить знакомство друг с другом и по-настоящему решить, действительно ли наши чувства были любовью.
— Он не стоит такого горя, ваша светлость, — сказал аббат более мягко.
Откашлявшись в глубине часовни, я, наконец, подняла лицо и попыталась выбраться из ямы отчаяния.
— Прошу прощения, леди Розмари, — раздался голос герцога.
Я поднялась с молитвенной подушки и натянула вуаль на лицо. У меня был траур, и мне было все равно, что об этом подумают.
— Я отправил гостей по домам, как ты просила, — сказал он, подходя ко мне по проходу. На нем были доспехи, шлем зажат под мышкой, меч в ножнах на боку.
— Благодарю вас, ваша светлость.
Слабый свет лился через круглое витражное окно над алтарем. В свете зажженных свечей в настенных канделябрах лицо герцога оставалось темным:
— Мои люди и я готовы отправиться в путь.
Я кивнула:
— Желаю вам удачи в ваших поисках.
Даже если кто-то из нас найдет достаточно улик, чтобы оправдать
Деррика, я сомневаюсь, что он захочет продолжать ухаживания после такого унижения. Уважение, которое я заслужила в его глазах, было потеряно, потому что я не смогла справиться с ситуацией. Я в очередной раз доказала свою слабость как лидер.
До моего восемнадцатилетия оставалась всего неделя, и шансы выйти замуж, казалось, исчезли. В каком-то смысле разумнее было снова смириться с мыслью о монастыре. Я не смогла сдержать вздох разочарования.
Возможно, мне нужно было начать переезд в монастырский пансион, хотя мое сердце сопротивлялось этой мысли.
Герцог взял меня за руки и сжал их:
— Я знаю, что ты смущена и обижена. Я не хотел, чтобы так случилось.
— Именно этого я и боялся, — начал аббат.
Герцог оборвал его резким взглядом:
— Ты пообещаешь мне две вещи? — мягко спросил он.
— Что угодно.
— Я понимаю: сейчас проще думать, что ситуация безнадежна и что вся эта затея закончилась неудачей. Ты можешь даже решить, что лучше сейчас пойти в монастырь.
Я кивнула. Он читал мои мысли.
— Но надежда еще есть, — сказал он. — Ты подождешь еще неделю, прежде чем уйти?
Аббат раздраженно вздохнул. Но прежде чем я успела возразить, герцог продолжил:
— Мне нужна всего неделя, — взмолился он. — Пожалуйста!
Что хорошего может произойти в течение одной недели? Это только затянет мою сердечную боль и отложит принятие моей судьбы. Выражение лица аббата отражало мою мысль. Но я все равно кивнула. Как я могла отказать старому другу в его просьбе?
— Если хотите, я подожду еще неделю.
— И еще одно обещание, дорогая. — Герцог сжал мои руки. –
Пожалуйста, проследите, чтобы с Дерриком ничего не случилось.
Стражники отвели его в подземелье под замок. Я не была в подземелье много лет. Я была там всего один раз, и шорох крысиных когтей по камням разбудил мои кошмары. После этого визита я много ночей не могла заснуть.
— Ему действительно необходимо быть в темнице? — Снова спросила я аббата. — Вы уверены, что его нельзя запереть в одной из комнат?
— Я уже объявил горожанам, что преступник, виновный в смерти шерифа, пойман и заперт в темнице. Если вы освободите его, что люди подумают о ваших лидерских качествах? Вы бы хотели, чтобы они считали вас честной и справедливой, или думали, что вы движимы малейшей прихотью вашего сердца?
Герцог искоса взглянул на аббата:
— У меня такое чувство, что уединение подземелья будет самым безопасным местом для Деррика во время моего короткого отсутствия.
— Самое безопасное место для Деррика? — Повторила я, не понимая.
Герцог произнес это так, словно Деррику угрожала опасность:
— Я оставлю его оруженосца присматривать за ним, — продолжал герцог, — но, тем не менее, прошу вас устроить сэра Деррика поудобнее, пока меня не будет.
— Я прослежу, чтобы мои охранники относились к нему как можно более внимательно.
Это самое меньшее, что я могла сделать для герцога и Деррика. Аббат поджал губы и погладил деревянный крест:
— Надеюсь, вы не думаете, что сможете отпустить сэра Деррика по возвращении, если, конечно, у вас не будет доказательств его невиновности.
Герцог сжал мою руку, но его самообладание победило:
— Мы поговорим об условиях освобождения, как только я вернусь.
Я все еще верила и доверяла герцогу, пусть даже его испытание на истинную любовь провалилось. У меня не было сомнений, что он поступит правильно по отношению к Деррику.
— Не забудь о своих обещаниях. — Он наклонился и поцеловал меня в макушку.
— Не забуду.
Затем, грустно улыбнувшись в последний раз, повернулся на каблуках и вышел из часовни. Еще до того, как он уехал, я уже желала его возвращения.