— Я думаю, нам нужно как можно скорее женить тебя за леди Розмари,
— сказал сэр Беннет со своего места рядом с аббатом, вытаскивая кинжал из груди мужчины. — Поскольку ты, очевидно, не можешь держать свои руки подальше от нее.
Я отстранилась от Деррика, пылая от смущения. Но не успела отойти –
он схватил веревку, все еще связывающую мои руки, не давая мне убежать, и быстрым движением кинжала разрезал путы. Потом притянул меня к себе и прикоснулся к моей щеке с такой нежностью, которая казалась не могла быть в человеке его силы и доблести. Его большой палец нежно ласкал мою кожу, а взгляд опустился на губы, будто он собирался поцеловать меня. Все внутри меня горело от предвкушения.
— Скоро, — прошептал он, отрывая от моих губ свой взгляд, светившиеся обещанием.
— Уже поздно, — сказал Герцог. — Я найду священника и скажу ему, чтобы он немедленно шел в церковь.
Он подхватил Труди на руки и уже шагал через церковь, унося ее в лазарет.
Деррик нахмурил брови:
— Нет. — Он встал и помог мне подняться на ноги.
Трое рыцарей остановились и уставились на него.
— Если уж я собрался это сделать, то сделаю как следует. — Его голос и взгляд не терпели возражений. — У нас есть время до полуночи, не так ли?
— Да, — сказал герцог, бережно обнимая Труди. — Но я думаю, чем скорее, тем лучше.
— Согласен, — сказал Деррик, поворачиваясь ко мне с нежной улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось. — Но сначала я должен сделать это.
Он опустился передо мной на колени, взял мою руку в свою и поднес к губам для нежного поцелуя, от которого мне захотелось большего. В его глазах кружилось желание:
— Миледи, — сказал он низким голосом, переполненным эмоциями. — Я
люблю вас больше жизни. И буду любить до конца дней своих.
Его слова пронзили меня и прогнали все тревоги последних дней.
— Перед этими людьми — моими лучшими друзьями, которых только может иметь человек, и перед Богом, как моим свидетелем, я клянусь вам в моей преданности, в преданности моего сердца и своей жизнью. И прошу взамен только вас. — Он посмотрел на меня ясными честными глазами, умоляющими вернуть то, что и без того принадлежало ему.
— Я ваша.
Его улыбка расцвела от счастья, которое он не смог сдержать:
— Значит, вы выйдете за меня замуж?
— Без колебаний.
Сэр Коллин издал торжествующий возглас, эхом отозвавшийся в пустой церкви, сэр Беннет поклонился в знак поздравления.
— Вы заслуживаете лучшего, чем жениха, покрытого кровью и грязью,
— сказал Деррик, переплетая свои пальцы с моими.
— И вам нужно перевязать раны, сэр, — согласилась я, хмуро разглядывая пятна крови на его ноге и руке.
— Только ванна и смена одежды, — поспешил он. — По крайней мере, хотя бы этого вы заслуживаете.
— А как насчет свадьбы в замке, в моем розовом саду после нашего преображения?
Он засомневался, посмотрел на своих друзей, которые кивнули, а затем крепче сжал мою руку:
— Но только если вы гарантируете, что не будет никаких задержек.
— Без задержек, — согласилась я, надеясь, что моя улыбка не была слишком нетерпеливой.
Вечернее небо на западе приняло оттенок розового — цвета роз, которые окружали меня. Легкий ветерок колыхал прозрачное платье бледнорозового цвета, которое я надевала в день встречи с рыцарями. Служанка расчесала мне волосы до блеска, и теперь они ниспадали мерцающими волнами. Лицо было прикрыто вуалью, прикрепленной к венку из роз.
— Ты сделала правильный выбор, дорогая, — прошептал герцог, провожая меня к трем благородным рыцарям, ожидавшими в саду вместе со священником.
Они привели себя в порядок и теперь смотрели на меня с восхищением.
— Вы знали, что я влюблюсь в сэра Деррика, ваша светлость? –
Спросила я.
— Да. Он тот, кого я выбрал для тебя. Мне просто нужно было, чтобы вы сами поняли, как хорошо подходите.
— Думаю, мы хорошо уравновесим друг друга. — Мой взгляд упал на сильного коренастого человека, покрытого шрамами, стоявшего впереди рыцарей. Он не сводил с меня глаз, пока я медленно шла к нему. — Он силен там, где я слаба. А у меня есть сила, которая также может победить его слабости.
— Вы будете делать великие дела вместе. — Герцог сжал мою руку.
Как только я приблизилась к Деррику, замерцали первые звезды, как будто сам Бог разбрызгал по небу алмазы по этому случаю.
— Твоя невеста, сын мой, — сказал герцог, положив мою руку на руку
Деррика.
Мой жених расправил плечи. В чистой тунике и темной куртке, со свежевыбритым подбородком и зачесанными назад волосами, он светился грубой красотой, и мое сердце затрепетало в странном танце.
— Миледи, — прошептал он. Медленно, почти благоговейно, он приподнял мою вуаль и откинул ее назад. — Вы прекрасны.
Он неторопливо изучал мое лицо, потом сосредоточился на губах. На этот раз в его глазах была решимость, которая говорила, что он не свернет ни сейчас, ни потом. Тепло растеклось глубоко внутри меня.
— Миледи, — повторил он, поднимая на меня глаза. — Я терпеливо ждал, чтобы получить приз, который вы мне должны. Но сегодня, сейчас, мое терпение лопнуло.
— Какой приз вы имеете в виду, сэр? — Я задрожала, прекрасно понимая, чего он хочет.
— Показать вам? — Прошептал он, наклоняясь ко мне.
Я кивнула. Он поднял руку к моей щеке, касаясь моей кожи мягким прикосновением. Наклонился ближе, и его дыхание обожгло мои губы. В
безмерно сладком мгновении его губы прижались к моим, свидетельствуя, что я принадлежу ему. Я наклонилась и отдалась во власть чувств. Долгое незабываемое мгновение мы были на краю рая только вдвоем.
— Ты не нуждаешься в подсказках, — раздался дразнящий голос сэра
Коллина рядом с Дерриком, сопровождаемый низким гулом смеха других.
Я отстранилась, румянец разлился по моим щекам, но я смело улыбнулась навстречу гордой улыбке Деррика:
— Возможно, позже вам придется снова потребовать свой приз, сэр, –
прошептала я.
Его улыбка стала шире:
— Вам достаточно только пожелать, чтобы это стало приказом для меня.
Эпилог
При звуке трубы, сигнализирующей о возвращении Деррика, мой пульс забарабанил.
— Он рано вернулся, — сказала Труди, завязывая шнуровку на моем корсаже. — Я еще даже не начала причесывать вас.
— Мои волосы и так в порядке. — Я поднялась со скамейки перед туалетным столиком, не в силах сдержать нетерпение.
— Но разве мы не должны уложить их, миледи? На вечер?
Я была уже на полпути к двери, и мои волосы каскадом рассыпались вокруг меня:
— Я не могу ждать пока их уложат.
Труди хмыкнула, но ее лицо смягчилось. Через два месяца раны, нанесенные ей, наконец-то начали исчезать. Она покачала головой, загадочно улыбнулась и помахала мне рукой:
— Тогда бегите.
Я улыбнулась в ответ. Хотя я еще ни с кем не делилась этой новостью, но была уверена, что Труди знает обо всем, тем более после осмотра врача этим утром. С каждым мгновением мое сердце билось все громче, и я выбежала в коридор. Слабый свет осеннего вечера заставил зажечь свечи раньше обычного.
— Он дома, миледи. — Бартоломью одарил меня одной из своих зияющих пустотой, но милых улыбок.
Я решила щедро вознаградить старого гвардейца деньгами и землей за то, что он помог Деррику сбежать из тюрьмы, но Бартоломью не принял ничего, кроме обещания, что он сможет продолжать служить мне, как всегда.
— Я знал, что он уедет ненадолго, — сказал Бартоломью, и глаза его весело блеснули. — Он просто не может быть вдали от вас, миледи.
— Я тоже, — сказала я широко улыбаясь.
Это был первый день, когда я не поехала с ним объезжать наши земли, чтобы оценить и запланировать изменения. Когда я днем сообщила ему, что не поеду с ним, он хотел отложить поездку, но я настояла, чтобы ехал без меня. И он неохотно, после долгих уговоров послушался.