Вероника заметила припухлые от слёз и недостатка сна глаза, огрубевшие от воды руки, от ухоженных прежде ногтей не осталось и следа; учителя удивлялись слабым ответам когда-то крепкой ученицы. Вера только сейчас почувствовала всю тяжесть ежедневных женских забот. Конечно, она помогала матери и раньше, на кухне, с уборкой квартиры. Но сейчас все хлопоты легли на её плечи.
— Я только сейчас, почувствовала, Вероника, как трудно бывает успеть сделать всё. Раньше мама стирала бельё, я гладила, сейчас и одно и другое, всё нужно самой... Отец на работе пропадает. Юльку не усадить, чтобы за уроки села, а самое страшное — это операция, —которая маму ждёт. Врачи сказали, что поздно спохватились, — слёзы отчаяния катились по лицу Веры. — Всё так ужасно, — Вера с надеждой, что подруга ей что-то подскажет, посоветует, смотрела на Веронику. — Ну почему всё в один миг рушится?
— Никто не может ответить на такой вопрос. Нужно верить в лучшее, — утешала она подругу.
Вере вспомнились слова бабушки, которая жила в России. Каждый год в её небольшой дом с верандой, украшенной различными резными узорами, съезжались её дети — два сына и пять дочерей. Летом тут всегда было многолюдно и весело. Дети мечтали о ночлеге на сеновале, большом и дружном застолье, тёплых и уютных вечерах со всеми любимыми играми. Судьбы разбросали детей по всей стране.
Несколько лет назад перед отъездом бабушка дала маме небольшую книжицу с позолоченными буквами на обложке. Перед тем, как передать, наверное, дорогую для бабушки вещь, она смахнула с обложки невидимую пыль чистым фартушком, сказала, что время было такое, и сама редко в церковь ходила и вас не приучила. Но в случае беды, ещё мать меня учила — за помощью обращаться к Богу. Да и в радости она не забывала его благодарить. Молитвослов это — главное, нужно верить, что Бог поможет, не покинет своей милостью.
В отчаянии Вера схватилась за эти слова бабушки, как за последнюю спасительную возможность. Нашла книжечку на верхней полке.
И родители и она воспитывались в школе в традициях атеизма, иконы дома не было. Вера, став перед окном, обращаясь к небу, читала молитву.
После операции матери стало лучше, она быстро поправлялась. Бог услышал её молитву, Вера решила сходить в церковь, предложила вместе пойти и Веронике.
— Что ты, отец мой такой идейный коммунист, меня даже не крестили в церкви. Мать пробовала это сделать, но безуспешно. Так что мне сначала нужно совершить обряд крещения. Да, сейчас другое время, к церкви многие повернулись, вспомнили о Боге. Но искренне ли всё это? Ты поверила, потому что мать поправилась. Я хочу верить, но у меня такая ноша — в голову вложено совсем другое.
Церковь не была такой величественной и яркой, как напротив через улицу костёл. Но в отличие от него, несмотря на скромные размеры, она казалась более уютной, доступной, близкой. Простая по своему архитектурному стилю, однако не лишенная красоты и оригинальности. Обращённая ввысь остроконечная башня с небольшим куполом тянулась в небо. Внутри уютно, в отличие от тех огромных и величественных соборов, где приходилось бывать во время экскурсий. Но убранство церкви поражало своей позолотой кажется больше, потому что оно располагалось ближе к человеку. Иконы большие и небольших размеров, на которых угадывались лики Пресвятой Богородицы и Христа, других неизвестных святых. С них на Веру были направлены пытливые взгляды. Ей хотелось узнать, кто они, как они служили Богу, и тем самым стали святыми.
Миловидная женщина с приятным открытым лицом, у которой можно было купить свечку, сделала знак, чтобы Вера наклонилась.
— Девушка, возьмите платок. Ничего, что вы так зашли. Хорошо, что вы здесь, но знаете, в православии не принято, чтобы женщина входила в храм с непокрытой головой, — она протянула прозрачную выцветшую голубую косынку.
Вера повязала косынку, почувствовала себя почти что Алёнушка из известной сказки. И коса у неё тогда была, жалко только, что платки, косынки не в моде, время до неузнаваемости изменило образ славянской женщины.
В церкви немноголюдно. В воскресенье люди только начинали собираться на вечернюю службу.