— Девочки, мне также хочется немного внимания, — взмолился Валера. — Да он самый обыкновенный человек. Не верите? Роман, покажи паспорт!
Роман действительно достал паспорт.
— Вот видите... такой же как и у вас. Даже фамилия могла быть более известной, скажем, Трубецкой, Нарышкин, Волконский. А зачем ты паспорт взял? — Валера внимательно смотрел на друга. Ты не иначе подумал, что девочка сразу с тобой пойдёт в ЗАГС? Нет, ты брось свои графские замашки.
Валера заметил, как Рома с Вероникой обменялись взглядами, та сдержанно улыбнулась.
— Вера, ты посмотри, они уже спелись. Ну ладно, пусть... Так на чём остановились? Вспомнил, на графстве. Вы можете его ущипнуть, потрогать, никакой он не буржуй, не капиталист. Правда, ничего точно не могу сказать насчёт глубоко спрятанных под землей богатств, кладов, о наследстве.
Глава 7
Девушек впечатлил своими гигантскими размерами сам Курган. В сравнении с ним даже пятидесятидвухметровая высота скульптуры не так сильно удивила. Они поднимались по длинной гранитной дороге- лестнице, с двух сторон которой стояли другие монументы и величественные скульптуры на вечно застывших героев, гранитные стены с фигурами защитников города, солдаты из камня и мрамора удивляли размерами и величием.
С каждым шагом значительно увеличивалась, вырастала в размерах фигура женщины с мечом, которая звала защитить Родину.
Слова здесь были лишними. Парни только изредка перебрасывались короткими фразами. Трудно было поверить, что Великая битва началась в июне сорок второго, продолжалось двести огненных дней и ночей. Более месяца понадобилось врагу, чтобы преодолеть сто километров ровного, как стол, степного междуречья, что отделяло Волгу от Дона. В городе, когда к нему подошли немецкие танки с пехотой, в числе защитников было мало наших дивизий. Первыми защитниками стали горожане. В цехах сталинградских заводов рабочие садились в отремонтированные ими танки и мчались навстречу врагу. Немцы принимали их за новый род войск, одетых в незнакомую форму. Сто двадцать солдат и офицеров получили за битву звание Героя Советского Союза.
Только поднявшись на вершину Кургана и приблизившись к подножию скульптуры Матери-Родины, можно было оценить всю монументальность созданного руками людей памятника, талант скульптора, которые смогли создать этот грандиозный памятник погибшим воинам.
В зале воинской славы огромная мраморная рука держала факел с вечным огнём. Проникновенно звучали слова, выбитые в верхней части здания: «Да, мы были простыми смертными, и мало кто уцелел из нас, но мы все выполнили свой патриотический долг до конца перед священной Матерью-Родиной!»
Спускаясь по широкой многоступенчатой дороге, каждый экскурсант не однажды оглядывался на величественную скульптуру. Словно магнитом большой силы, она притягивала глаза людей, чтобы ещё и ещё поразить своей величественностью.
После экскурсии Валера предложил зайти в кафе.
Помещение было запущенным, всё требовало ремонта, стены обшарпанные, мебель давно утратила свой первозданный облик, ей нужна была замена, но люди даже в таких условиях пробовали создать какое-то подобие уюта. Скромные полевые цветы стояли в самодельных вазочках из-под пластиковых бутылок. Несколько столиков были свободны.
— Ну, кто из нас самый активный? — Валера смотрел на друга, тот полез в карман за кошельком. — Только ты попроси, чтобы мороженое как следует полили сиропом, — сказал вслед, но передумал, не стал ждал любимый всеми десерт, пошёл следом. — Нет, не могу я доверить ему такое ответственное дело.
В одно мгновение Валера смог развеселить девушку-официантку за стойкой, людей в короткой очереди.
Внимание Вероники привлекли вазочки на столе. Ровный слой отвердевшей глины покрыли скромным узором из фруктовых косточек, семечек подсолнуха и мелких половинок фасоли.
Тем временем парни принесли в красивых пластиковых вазочках аппетитные шарики мороженого, щедро политые сладким фруктовым сиропом.
Девушки были поражены увиденным, с интересом расспрашивали о неизвестных фактах обороны города. Каждый из юношей что-то вспоминал из рассказов друзей, прочитанных книг.
— А знаете, я много читала об этом, — сказала Вероника. — У западноевропейцев есть одно свойство, которое их объединяет —ненависть к русским. Это отмечают все, кто по каким-то причинам продолжительное время жил на Западе — Фет, Тютчев, Тургенев, Достоевский и многие другие. Так, Тургенев, который прожил на западе несколько десятков лет, писал Полонскому: «Европа нас ненавидит — все без исключения».