Рейчел живо вспомнила ночь, когда она сама наткнулась на Кровавого Ножа и отряд его воинов. У них был такой величественный вид, когда они скакали по направлению к «Конечному пункту»! Она задавала себе вопрос, убит или нет тот молодой индеец, что спас ее. Ее охватила печаль. Кровавый Нож был благородным человеком. Он и его воины совершили преступление, но не такое, чтобы за это их убили во сне.
— Думаю, скоро с проблемой индейцев здесь будет покончено раз и навсегда, — сказал Уилл. Зеб Уотсон медленно покачал головой:
— Хотел бы я, чтобы это было правдой, но, говорят, теперь дела обстоят еще хуже, чем мог предполагать Кровавый Нож. Дело в том, что, когда солдаты настигли его. Кровавый Нож был в лагере других индейцев. Ворвавшись в лагерь, солдаты убивали всех подряд. Они убили Кровавого Ножа и многих его воинов, но они также убили многих людей из другого племени, включая жену и сына вождя. Я слышал, что этот вождь поклялся воевать с бледнолицыми, пока не прогонит их всех или не погибнет сам. Ну вот, теперь вы знаете, как обстоят дела. Кстати, это очень опасный краснокожий!
— Как зовут этого вождя? — спросила Рейчел.
— Его зовут Предназначенный-для-Лошадей.
— Необычное имя, правда? — передернула плечами Мэри Уотсон. — И я вся дрожу от страха при одном только его упоминании.
— Да, но это еще не все новости, — сказал Уотсон, явно наслаждаясь своей ролью. — Далеко не все. Несколько недель назад произошла ужасная железнодорожная катастрофа. Погибли почти сто человек!
— Железнодорожная катастрофа! — выпрямился Уилл. — Где, здесь?
— Не очень далеко отсюда. То место называется каньон Эддисона. Мост рухнул, и все вагоны свалились в пропасть. А потом они загорелись.
— Боже мой! — Рейчел напряглась, обменявшись взглядами с Уиллом. — Кто-нибудь выжил?
— Мне говорили, что немногим удалось спастись. Локомотив уже миновал мост, когда тот рухнул, так что машинист и кочегар уцелели. С ними в кабине ехал охотник на бизонов, и он тоже не пострадал. Затем он вместе с машинистом и кочегаром каким-то образом спустился в ущелье, и они спасли человек сорок. Точно не помню сколько, но они посадили всех в тендер и привезли в «Конечный пункт». Это было во время первой снежной бури. Пострадавшие все могли замерзнуть.
— Как, вы сказали, назывался мост? — тихо спросил Уилл.
— Каньон Эддисона, — ответил Уотсон. — Милях в двадцати по ту сторону…
— Да, — перебил его Уилл. — Я знаю, где это. Он молча встал и пошел к двери. Он постоял некоторое время на пороге, а затем так же молча вышел.
— Уилл, — с беспокойством позвала его Рейчел. — Уилл!
— В чем дело, Рейчел? — спросила Мэри Уотсон. — Что с вашим мужем?
— Он долго работал на железной дороге, — объяснила Рейчел, вставая. — Думаю, новость потрясла его. Вы не проследите, Мэри, чтобы ужин не подгорел? Мне лучше пойти к нему.
— Конечно, прослежу, милая, — кивнула Мэри. — Идите. Рейчел быстро надела пальто и взяла одежду Уилла — он выскочил в одной рубашке с короткими рукавами. На улице было холодно, но яркое полуденное солнце, отражавшееся от снега, заставило ее прищуриться. Она оглянулась по сторонам и наконец заметила Уилла, который, опустив голову, брел к пристроенному к дому амбару. Она поспешила вслед за ним.
— Уилл?
Он остановился и обернулся. Рейчел подошла к нему и протянула пальто:
— Вот, надень. На дворе мороз, и ты простудишься. Уилл, избегая ее взгляда, взял пальто и надел его. Из его носа и рта при дыхании вырывались облачка пара.
— Каньон Эддисона, Рейчел, — наконец страдальческим голосом произнес он. — Зеб сказал, что мост упал и убил всех этих людей. В каньоне Эддисона!
— Мы не знаем, правда ли это, Уилл. Ведь что рассказывают о нападении на «Конечный пункт»! Мы точно знаем, что никого не убили, а говорят о сотнях погибших.
— Он прав насчет каньона Эддисона. Я знаю, что он прав. И это все моя вина.
— Вовсе нет Как ты можешь считать это своей виной, Уилл? Ты не мог ничего с этим поделать.
— Я слышал, как Эвелл Рэнкин и тот парень собираются ослабить конструкций. Я мог сообщить кому-нибудь и остановить их.
— Нет, не мог, — настаивала Рейчел. — Мы уже обсуждали это, Уилл. Ты прекрасно знаешь, что ничего не мог сделать. Ты никому не мог доверять настолько, чтобы рассказать об этом.
— Но кто-то все-таки должен был знать, — упрямо возразил Уилл.
— Тогда я несу не меньшую ответственность, чем ты. Я тоже слышала, что они замышляют.
— Это совсем другое дело. Ты женщина. Рейчел примолкла, заставив себя проглотить вертевшуюся на языке колкость.
— Все уже в прошлом, Уилл. — Она коснулась его руки. — У нас теперь новая жизнь. Что сделано, то сделано. Ты не должен больше терзаться из-за этого.
— Ты права, — вздохнул Уилл и оглянулся на дом. — Думаю, нам лучше вернуться. Я не хочу, чтобы гости подумали о нас плохо. Они будут удивляться, почему это мы оба так заволновались.
— Они не будут думать о нас плохо, — сказала Рейчел. — Я объяснила им, что ты долго работал на железной дороге.
— Молодец! Тогда, значит, мне не нужно будет ничего объяснять.
Когда они вернулись в дом, Мэри Уотсон вытаскивала из духовки пирог. Он был покрыт золотисто-коричневой корочкой, и воздух маленького домика наполнился густым ароматом корицы и печеных яблок.