Дэвид Спенсер не ошибся. «Ля бель фам» ломилась от посетителей. Многие мужчины были из тех, кто на улице, увидев приближающуюся Рейчел, отводил взгляд. Ей хотелось рассмеяться им в лицо, когда похоть в них брала верх над смущением и они подходили к ее столику, чтобы купить латунный жетон, дающий право на услуги одной из девушек. Она увеличила число девушек до десяти.
Рейчел заказала латунные жетоны в Денвере. Они были размером примерно с серебряный доллар и имели довольно привлекательный вид. На одной стороне у них был выбит рабочий, укладывающий рельсы, на другой — голова юной девушки и слова: «Ля бель фам». Такая система не позволяла клиентам обманывать девушек, поскольку они в качестве оплаты за свои услуги принимали только жетоны. Утром Рейчел заберет жетоны у девушек.
В первый же вечер выручка «Ля бель фам» составила более четырехсот долларов. К часу ночи, когда ушел последний клиент, кроме тех десятерых, что остались до утра, Рейчел чувствовала себя усталой, но окрыленной успехом.
— Ну как, Рейчел? — спросил Дэвид, отходя от пианино.
— О, Дэвид, вы были правы! — радостно воскликнула она. — Мне и не снилось, что я смогу заработать столько денег!
Дэвид лениво улыбнулся:
— Если бы южные барышни подумали о чем-то подобном на благотворительном балу в графстве Клейборн, то, полагаю, заработали бы гораздо больше денег. И я точно знаю, что получил бы от него большее удовольствие.
Рейчел застыла, как громом пораженная.
— Что вы сказали? — ошеломленно взглянула она на него.
— Я просто отметил тот факт, что благотворительный бал в графстве Клейборн собрал бы гораздо больше денег для благородных нужд Конфедерации, если бы южные барышни предоставляли подобные услуги тем из нас, кто отправлялся на войну. Мне кажется, что немало парней в серых мундирах отправились бы на встречу с Создателем более счастливыми, имей они при себе такие приятные воспоминания.
— Кто вы?
— Дэвид Спенсер, — ответил он и, пожав плечами, добавил:
— Хьюм.
— Боже мой! — задохнулась Рейчел. — Одержимый Хьюм!
— Так меня называли, — с кривой улыбкой подтвердил он. — Должен признаться, я не дорожу этим прозвищем. Так что после войны я стал Дэвидом Спенсером.
— Я думала, вы погибли! Все так считали. Говорили, что вас убили где-то в Миссури.
— Я не препятствовал распространению этих слухов. — Дэвид встал, подошел к бару, налил себе выпить и снова вернулся к столу. — Большая часть моих ребят присоединились к «Клейборнским стрелкам», милиции Миссисипи или к Виксбергской бригаде. Но я не мог на это согласиться. Я тешил себя мыслью, что в состоянии перенести войну на Север, присоединившись к налетчикам Куонтрилла.
Дэвид, передернув плечами, опустошил свой стакан и вернулся к бару за следующей порцией.
— Убийцы Куонтрилла, — с горькой усмешкой произнес он, неся стакан виски к столику Рейчел.
— Мы слышали о Куонтрилле, — вспомнила она. — Сначала восхищались им, а потом про него стали рассказывать разные ужасные истории. Некоторые утверждали, что это все слухи, другие настаивали, что таковы факты. В конце концов мы узнали, что даже правительство Конфедерации отреклось от Куонтрилла и он стал преступником не только для янки, но и для нас. А поскольку Одержимый Хьюм был родом из графства Клейборн, его особенно презирали.
— Меня более чем презирали, — сказал Дэвид. — Меня заочно судили и признали виновным в государственной измене. Приговор гласил: казнь через повешение. Так что я предпочел не возвращаться.
— Но почему, Дэвид? Война теперь закончилась, и правительства Конфедерации больше не существует. Все приговоры, вынесенные судами Конфедерации, признаны недействительными.
— Я не нуждаюсь в приговоре суда конфедератов, — тихим голосом ответил он. — Я судил самого себя и признал виновным. И не в измене «благородному делу Конфедерации»… — Дэвид поднял стакан нарочитым жестом, — а в измене человечеству. — Он выпил. — Вы знаете, скольких людей я убил, пока был с Куонтриллом?
— Конечно, нет.
— Я тоже не знаю. И это не дает мне покоя. Хуже того, это ежедневно преследует меня. Мне следовало бы ясно видеть каждого из них, будто они стоят тут, передо мной. Но я не только не помню имен и лиц, но даже не знаю, скольких людей я убил!
Его лицо побледнело.
Рейчел с трудом сдерживала желание погладить его руку.
— А что случилось после войны?
— Я не мог вернуться домой, — без всякого выражения сказал он. — Я бы просто не прижился там. Оставшиеся в живых вернутся, уверенные, что их дело — хоть и проигранное — было по крайней мере благородным. Я не мог согласиться с этой точкой зрения и, наверное, кончил бы тем, что убил бы нескольких человек или погиб бы сам.
— И чем же вы занялись?
— Несколько месяцев я провел с Дингусом и Фрэнком. Но скоро я устал от этого. Такая жизнь тоже не для меня.
— Дингус и Фрэнк?
— Настоящее имя Дингуса — Джесси. Джесси и Фрэнк Джеймсы. Они тоже были в отряде Куонтрилла. Оба предельно хладнокровны, особенно Джесси. У меня все же остались какие-то чувства… вина, раскаяние — нечто вроде этого. Я не мог вспомнить точного числа убитых мною людей, но мне было жаль, что я делал это. Я понимал, что если останусь с братьями Джеймсами, то лишусь и этих чувств. Поэтому я ушел.