Но она не умерла, а постепенно и очень медленно начала возвращаться к реальности, тело ее успокаивалось, довольное и расслабленное. Они лежали рядом, и она удивлялась его самообладанию. Его дыхание не участилось, сердце билось ровно, в то время как ее собственное в какой-то момент чуть не выпрыгнуло из груди.
Если бы она была немного опытнее, то могла бы улыбнуться и поддразнить его немного, покрыть легкими поцелуями широкую мускулистую грудь, возможно даже заняться его темными сосками, легонько терзая их зубами, пока он не застонет и не закроет ее рот долгим поцелуем. Она могла также позволить себе всякие другие вольности с его телом, просто чтобы услышать, как его дыхание станет хриплым и задыхающимся, и почувствовать быстрый рост мужской силы, вызванный желанием, пробужденным ею. В конце концов, разве не так ведут себя в постели настоящие любовницы? Но она ничего этого не делала. Слишком новы были для нее ощущения интимной близости, чтобы затевать подобные игры. И она просто неподвижно лежала, ощущая на теле ласковое движение его пальцев и легкие поцелуи, которыми он покрывал ее плечо.
Вероника не заметила, как задремала. Разбудил ее шум воды, доносящийся из ванной Ралфа. Взглянув на часы, она встала, взяла перемену одежды и направилась в свою ванную.
5
Ралф настоял на том, что проводит ее к хирургу. Более того, он оставался и ждал до тех пор, пока рану ее не обработали и не наложили на руку свежую повязку.
Далее он позволил себе проявить нетактичность, упомянув синяк, украсивший ее ребра.
Вероника взглянула на него укоризненно, сердясь за въедливость, и доложила, что доктор и этот синяк осмотрел, заверив ее, что ребра целы.
— Вы невозможно много командуете, мистер Спенсер, — проворчала она, когда они спускались в лифте.
Он поднял брови.
— А вы не командуете?
— Нет, я не командую.
Покинув здание, они молча прошли на автостоянку. И все время, пока ехали в сторону города, Вероника не проронила ни слова.
Они подъехали к магазину, торговавшему дорогой модельной одеждой, исполненной в основном в единственном экземпляре. Цены на ярлыках стояли астрономические. Входя в элегантный салон, Вероника чувствовала себя страшно неловко и отчего-то злилась на Ралфа.
Вскоре, впрочем, восхищение этим необыкновенным мужчиной взяло верх над всеми другими чувствами. У него оказался отменный вкус. За два часа он помог ей выбрать пару восхитительных вечерних туалетов, пару платьев для коктейлей, невероятно изысканный костюм, а ко всему этому роскошеству — несколько пар изящных туфель.
— А теперь пора перекусить. Время ланча, — провозгласил он, укладывая коробки и свертки с покупками в багажник машины и запирая его.
Выбор Ралфа остановился на ресторане «Эмманьюэл». Отложив меню, он с удивлением взглянул на нее, слыша, что она хочет заказать порцию копченого лосося и суп.
— Считаете, дорогая моя, что еда не имеет значения?
Серьезно взглянув на него, она сказала:
— Я бы обошлась сандвичем и чашкой кофе.
— Вам не нравится производить хорошее впечатление?
— А разве я здесь для того, чтобы производить впечатление?
— Нет, это не входило в мои намерения.
Тем не менее они привлекли к себе внимание нескольких посетителей.
— Скажите, а вам нравится, когда на вас глазеют? — рискнула спросить она и увидела, что его глаза слегка помрачнели.
— Не особенно.
Вероника предпочитала носить узкие юбки и блузки, дополняя их жакетом. Одежда не особо дорогая, зато хорошо на ней сидела и была ей к лицу. Но, вероятно, подумала она, в тех сферах, где вращается ее любовник, одеваются несколько иначе. Именно поэтому они сейчас привлекали всеобщее внимание. Он был прав, предлагая ей одеваться и вести себя соответственно его статусу.