Мы бродили по лесу уже пару часов. «Графиня» практически всегда шла в стороне от нас. Олег сказал, что она любит «слушать лес». О том, что я здесь была с Егором, я старалась не думать, просто наслаждалась окружающей красотой и интересной беседой. Настроение немного поднялось, только сильно хотелось есть. Как оказалось, продукты они с собой тоже не берут, утром плотно завтракают, а потом к обеду на двенадцатичасовой электричке едут обратно, этого мне тоже никто не сказал, и я взяла с собой вареные яйца, бутерброды с колбасой, помидоры и бутылку с водой. - Давайте перекусим?! - предложила я, на меня поглядели две пары глаз с таким укором, будто я по меньшей мере что-то пошлое предложила. Ну и ладно, я достала бутерброд, шла и жевала, есть то хочется... По ходу «тараканов» в головах этой семейке гораздо больше, чем я думала изначально.
Когда Олег отошел в сторону по надобности, ко мне сзади подошла «графиня», да так тихо, что я вздрогнула от неожиданности, едва она заговорила: - Милочка, Вы уже поняли, какое сокровище мой сын? -загадочно улыбаясь, спросила она. - Ага! - скептически ответила я. - Олежек - человек с тонкой душевной организации, - продолжала «графиня». - Д-да... - неопределенно промычала я. Я беспомощно огляделась по сторонам, где же ходит этот Олежек, что-то разговор мне совсем перестал нравится... - У Вас роман с моим сыном? - в лоб спросила она. - Да нет, мы просто друзья, - усмехнулась я. - Да будет Вам известно, дружбы между мужчиной и женщиной не существует! - На каждое правило найдется исключение. - Знаю я Вас молодых, дружат они и сексом по дружбе вне брака занимаются, - брезгливо поморщилась она. А я не сочла нужным оправдываться. - Разврат сплошной, - сказала, как выплюнула и, глянув на меня свысока, медленно пошла дальше. Я ухмыльнулась... Значит внебрачная связь между сыном графа и камеристкой - это великая любовь... А секс вне брака - разврат... Ханжа!
В свою квартиру я вошла в начале второго, если бы я знала, что мы так рано вернемся, то обед у родителей можно было не переносить на следующий день, а просто передвинуть на часок-другой и тогда бы весь день в воскресенье был свободен. - Ты так рано? - удивилась Светка. Лицо у нее было слегка помятое, видно совсем недавно встала, я ей немного позавидовала. Но с другой стороны, была рада, что все же поехала в лес. Познакомившись с чудо-мамашей, надеюсь я ее видела в первый и последний раз, для себя решила, что Олежика надо держать на расстоянии, и дистанция чем больше, тем лучше. А маслят я все же немного набрала, по крайней мере на жаренную картошку с грибами хватит. Вспомнив выражение лица «графини», когда я подошла к ним с «сопливыми» маслятами в руках, как она брезгливо скривилась и сказала, что она их и за грибы то не считает, я громко рассмеялась. - Чего ржешь? - зевнула подруга. - Я тоже хочу.
Пока мы со Светкой обедали, я вкратце рассказала о поездке и о «чудо-семейке». - Ладно, мне пора, а то Илья уже звонил, - засобиралась она домой. Уже взявшись за ручку двери, подруга обернулась и лукаво так спросила: - А ты помнишь, о чем мы договорились? - Ааааа - застонала я. Если до этого и не помнила, то сейчас вспомнила... - А может после знакомства с мамой, ну его этот ужин? - У тебя есть другие варианты на примете? - поинтересовалась Светка. - Нет! Но Олег... и его мамаша... - это нечто! - Ну тогда Давид... - предложила подруга. - Нет! - усмехнулась я, - Он встречи с противоположным полом только в горизонтальном контексте рассматривает. - Ну тогда остается Олег... - подытожила Светка. Я скривилась. - Лиз, я хочу, как лучше... А там, поступай, как знаешь...
Давида я не видела года два, а то и больше, и еще бы столько же с огромным удовольствием не увидела бы. Пока были детьми, мы с ним неплохо ладили, а потом мы выросли... Из угловатого неуклюжего мальчишки Давид стал очень симпатичным, я бы даже сказала, красивым парнем. Девчонки стали вешаться на него гроздями и чем равнодушнее он к ним относился, тем больше желающих было стать его девушкой. А ко мне, вчерашнему товарищу по дворовым играм, он стал относиться свысока, что меня безусловно сильно задевало. И наше с ним общение резко сошло на нет, а потом он и вовсе уехал «покорять» Москву.