- Интересно, откуда эти бандиты появились? Я думал, что после разгрома Артабека у нас будет несколько месяцев покоя – удивился Рокоссовский.
- Ясное дело, откуда. Из-за гор, исмаилиты из Кашмира. Господа англичане постарались, будь они не ладны. Вышли на Ага-хана, и уговорили его подбросить уголёчку в наш костер, чтоб ярче горел. Пиры зачитали своим людям фирман живого бога, и те дружным строем двинулись в Кашгарию спасать своих братьев мусульман от рук неверных. Ну и по пути пограбить, как же без этого.
- А если по радио обратиться к Анненкову. Пусть он перебросит часть сил, ну на худой конец хотя бы триста сабель – предложил Максимову поручик.
- Анненкова я уже известил. Только чует моё сердце, у него самого, не сегодня-завтра может рвануть, похлещи нашего.
- Да кто там у них двинет!? Ведь Анненков почти всех басмачей задавил. Только разве китайцы двинут, так вы сами говорили, что у них сильно хвост замазан, они уйгуров бояться как огня - усомнился поручик.
- Говорить то говорил – согласился Максимов – да, только ты забываешь, кто против нас играет. Англичане, лучшие игроки закулисья. И у них против нашего брата всегда в рукаве какая-то гадость припасена. На нас исмаилитов натравили, думаю и против Анненкова, что-нибудь придумали, изобретательные люди.
От этих слов лицо у Рокоссовского моментально посуровело, и Максимов решил приободрить подчиненного.
- Не журись панове – сказал подполковник и дружески хлопнул собеседника по плечу. – Они нас и сами бояться, точно. Иначе бы не нагнали столько народу против нас. Да к тому же их уже Осинцев хорошо причесал. Значит, воевать они с нами будут с постоянным страхом в душе, а это очень серьезное преимущество в предстоящем бою. Ясно?
- Так точно, Алексей Михайлович – молодцевато вытянулся перед Максимовым офицер.
- Вот и хорошо. Тогда ступай Константин к солдатам и поговори с ними. Объясни им нашу ситуацию, но только с чувством и толком. Без слюней, но и без шапкозакидательства. Чтобы люди знали, что идем выручать из беды своих товарищей.
Сказав это, Максимов дружески подмигнул поручику и доверительно произнес: - А относительно англичан, скажу тебе по секрету, у нас своя гадость в рукаве найдется. В общем как в песне: - нас побить, побить хотели, нас побить пыталися.
- Но мы тоже не сидели, того дожидаяся – подхватил молодой человек и бодро спросил - Разрешите идти, господин подполковник!?
- Иди Костя! – молвил Максимов, и Рокоссовский покинул комнату уверенной походкой.
Оставшись один, специальный посланник вновь завис над картой, а затем, разговаривая сам с собой, тихо произнес: - Да, Алексей Михайлович, гладко вышло на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить.
Двухцветный карандаш легко скользнул по бумаге, оставляя на ней синий след:
- Значит айн колон маршит, цвайн колон маршит, дранг унд штурм. Кажется, так было, у классика и его эпигонов, стратегов доморощенных?
Предчувствия Максимова о возможном осложнении обстановки у Анненкова в Джунгарии оправдались уже на следующий день. И первым коварным ударом в длинной череде последующих трагических событий, было убийство полковника Барабанова, начальника штаба особой Семиреченской бригады.
В этот день начштаба бригады совершал поездку к местным старейшинам уйгуров по их приглашению, для обсуждения некоторых вопросов, которые успели накопиться с момента их последней встречи. Тогда полковник принимал их у себя в крепости и в этот раз наносил ответный визит вежливости.
Нападение произошло в тот момент, когда Барабанов спешился с коня и, отдав поводья казаку ординарцу, собирался войти в двери дом почтенного кази Ахмеда, возле которого уже стояли уйгурские старейшины.
Направляясь к застывшим в почтенной позе хозяевам приема, полковник краем глаза уловил сбоку какое-то движение в толпе. Он успел повернуть голову и увидеть невысокого человека в одежде дервиша. За время своего пребывания в Синьцзяне, Барабанов успел перевидать множество странствующих пророков. Все они, как правило, были мирными людьми, и дальше религиозных проповедей дело никогда не шло. Поэтому он не придал особого значение появившемуся рядом с ним дервишу и спокойно продолжил своё движение по направлению дома.
- Аллах Акбар!!! – Неожиданно раздался гортанный возглас дервиша, в котором сквозили ноты радостного торжества мщения. Предчувствуя беду, полковник резко обернулся, одновременно положив руку на рукоять нагана в кобуре, но было уже поздно.
Маленький метательный нож, хищно просвистев в воздухе, с силой вонзился в грудь Барабанова, чуть выше латунной пуговицы накладного кармана на кители. Увидев точность своего броска, дервиш радостно вскинул руки и уже открыл рот для нового радостного крика, но полковник все же смог поднять руку с зажатым револьвером и выстрели по своему обидчику. Барабанов стрелял почти не целясь, но по злой иронии судьбы пуля попала точно в переносицу самозванцу дервишу, который буквально поперхнулся своим криком.