Сидящие уйгуры как по команде вскочили на ноги и с напряжением уставились на дверь, ни говоря, ни слова. Не прошло и полминуты, как она распахнулась, и в комнату неспешно вошел полноватый человек лет сорока пяти. То был единственный из уйгурских лидеров Синьцзяна Якуб-хан, кто не оказался на той роковой встрече с генералом Анненковым по вполне важной причине. Он не успел вовремя вернуться из Верного, где у него проходила тайная встреча с атаманом Семиреческого казачьего войска генералом Иониным и генерал-губернатором Семиречья Кауфманом, а так же со специальным представителем Генерального штаба полковником Кудрявцевым.
- Мансур сообщил мне, что вы задержали и допрашиваете важного русского офицера. Почему вы сразу не отправили его ко мне!? – гневно спросил Якуб-хан стоявших перед ним на вытяжку старейшин.
- В его словах было много необычного, и потребовалась помощь Гафура, чтобы определить истину, – поспешно ответил на упрек вождя чернобородый крепыш.
- А если бы не разобрались, казнили как китайского шпиона!? Так Текели – продолжал гневаться Якуб-хан, глядя на седобородого луня.
- Ну здесь я выступал не столько в роли пленного, сколько нежданного гостя – поспешил разрядить напряженную обстановку Максимов. Якуб-хан внимательно посмотрел на него, и что-то хотел спросить, но крепыш, упредив вопрос, представил Алексея.
- Господин офицер говорит, что он является новым командиром русского гарнизона крепости. Кроме этого он рассказал, что войско Джунаидхана полностью разбито под Яркендом.
- Это правда? – с затаенной радостью спросил уйгур.
- Правда – коротко ответил Алексей – я, подполковник Максимов.
- Рад господин подполковник, очень рад вашему прибытию и хорошим вестям из Кашгарии – радостно произнес Якуб-хан. Он пытливо всматривался в лицо Максимова, а затем спросил.
- Может быть, вы знакомы с господином Филимоновым?
- Да, я его знаю, но он сейчас в Москве.
- Вы совершенно правы. Он в Москве – расцвел Якуб-хан. Максимов точно назвал отзыв на тайный пароль, в котором присутствовали две ключевые фразы: Филимонов и Москва.
- Оставьте нас! Мне нужно поговорить с гостем один на один! – властно приказал Якуб-хан, и старейшины быстро покинули комнату.
- Вы от генерала Щукина? – спросил Якуб-хан, когда они остались одни.
- Совершенно верно, от Николая Григорьевича - подтвердил Алексей.
- Что происходит в крепости? По непроверенным данным, Тухачевский намерен расстрелять наших делегатов или уже расстрелял. Он хотя бы осознает что делает? Он в курсе нашего дела? – уйгур буквально засыпал вопросами Максимова.
- Нет, конечно. Никто кроме троих; меня, генерала Анненкова и его начштаба Барабанова не знал об истинной цели операции «Весна». Только благодаря трагическому стечению обстоятельств, капитан Тухачевский оказался у власти. Командование очень обеспокоено этим фактом и поэтому я здесь для наведения порядка.
- Очень рад этому господин Максимов. Обстановка внутри Кульджи очень накалена и мне с трудом удается удержать людей от штурма крепости.
- Ваши старания будут по достоинству оценены – заверил Максимов собеседника. Действительно, начни уйгуры штурмовать крепость и на всей операции, столь тщательно разработанной генералом Щукиным, можно было ставить жирный крест.
- Дело осложняется еще тем что, видимо узнав о трениях в Кульдже, китайцы начали потихоньку выводить из Урумчи свои войска. Возможно, это просто демонстрация силы, а может подготовка к броску на Кульджу.
- Да, это вполне возможно, но для господина Цзынь у нас есть один сюрприз – успокоил Максимов собеседника.
- Что вы собираетесь делать сейчас?
- Первым делом попасть в крепость, отстранить от командования Тухачевского и освободить пленников – пояснил подполковник.
- Да, постарайтесь освободить их как можно скорее. Если они ещё живы – добавил Якуб-хан с некоторой интонацией. Максимов вначале не придал этому значения, но потом, по пути в крепость он понял её скрытый смысл. В числе арестованных делегатов, находились два потенциальных конкурента Якуб-хана в борьбе за власть в независимом Восточном Туркестане. Это Максимов понял позже, а пока он обратился к лидеру уйгуров с одной необычной просьбой, дать ему одного сопровождающего.
Стояла уже глубокая ночь, когда к воротам крепости подъехали два всадника. Свет фонарей хорошо освещал их одинокие фигуры и поэтому, караульные решили не открывать сразу огонь.