Мы успели проехать всю улицу Главную, сделать круг и заехать на улицу Гимназическую с противоположной сторону и тихо припарковаться у какого-то дома с темными окнами, что стоял в паре сотен метров от дома Артура. У этого дома из трубы не поднимался строго вверх столб дыма, отчего я посчитал, что хозяева не выйдут, посмотреть, кто же к ним приехал. В течении пары часов мы молча наблюдали, как из дома Артура уходили в сторону фермы, по нашим следам, поисковые отряды, чтобы минут через десять, вернуться в тепло дома, для продолжения банкета. Потом со двора уходил новая партия мстителей, и вновь шла по нашим следам, в сторону фермы. Наконец, через пару часов, часть гостей разбрелась восвояси из дома гостеприимного Артура, часть очевидно, остались в доме. Мимо нас, поддерживая друг друга, прошли два парня, громко рассуждая, что в дом бабки Стеши кто-то приехал, возможно, наследники, которых не было год, и было бы неплохо нанести завтра утром визит вежливости, попытавшись раскрутить городских лохов на опохмел. Нас с Ольгой, сполших вниз по спинкам сидений, местные джентельмены, в темноте кабины, не разглядели. Через час, когда движение гостей Артура, иссякло, а я решил, что через час можно будет попытаться утащить на прицепе многострадальную Ольгину машину, новая картина заставила меня срочно менять план — некая темная фигура, встав на четвереньки, засовывала ярко-пылающую паяльную лампу под Ольгину «Тойоту».
— Да, твою мать! — я включил первую передачу и направил «Ниву» в сторону дома Артура — одно неловкое движение факелом лампы со стороны этой пьяной скотины и «Тойота Селика» запылает ярким костром, который будет очень трудно потушить.
Услышав звук подъезжавшего автомобиля, мужчина с паяльной лампой встал, пошатываясь, на мое счастье, отставив, изрыгающий огонь, агрегат, в сторону, заслонил от дальнего света фар ладонью, исцарапанную в кровь, морду лица, успел крикнуть:
— Какого ху….?
На то, чтобы «пробить пресс» Артуру, защелкнуть наручники сзади, забить в широко открытый рот угонщика замасленную рукавицу и, вытащив из машины Ольгу с Демоном, забросить ошеломленного Артура на диван заднего сидения, зафиксировав его спинкой переднего, у меня ушло ровно две минуты. Гораздо больше пришлось потратить на поиск буксировочной проушины «Тойоты». К моему удивлению, в замке зажигания, когда я сунулся в кабину «Селики», торчал ключ. Я растерянно посмотрел на второй ключ от машины, который лежал в моей ладони, но решил, что разбираться с этой ситуацией буду потом, усадил Ольгу за руль и, кратко повторив ей правила буксировки, побежал к работавшей на холостом ходу «Ниве». Через семь минут у темно-серого забора с выломанной из него доской, осталась только, опрокинутая в снег, закопченная паяльная лампа.
Глава 24. Первые морозы
Остановку мы сделали через пару километров. Я долго сигналил правым Р, потом аккуратно припарковался на обочине и замер, ожидая удара в корму. Ей Богу, мощный, кованый фаркоп, предназначенный для буксировки прицепов и выступающий за линию бампера сантиметров на двадцать, делал последствия такого маневра для моей машины безопасными, но, все равно, не хотелось. Но, Ольга вняла моим инструкциям, весь проделанный путь притормаживала свой автомобиль, удерживая буксировочный трос в натянутом положении. К тому времени Артур уже пришел в себя и начал крайне утомлять повторяющимися угрозами и матом в мой адрес.
— Иди сюда! — я вытащил угонщика из машины. Артур огляделся по сторонам, узнал местность и радостно оскалился, очевидно, решив, что я его отпущу. Тем временем, озябшая Ольга нырнула в кабину «Нивы», чтобы хоть немного согреться.
— Слушай сюда. — я встряхнул Артура так, что он клацнул зубами: — У тебя есть два варианта — или ты садишься в «Тойоту» и рулишь до города…
— Пошел на х….!
— Я тебя понял…- я даже не сомневался, какой будет первоначальный вариант ответа парня, поэтому, не теряя времени, достал из багажника «Нивы» синтетический буксировочный трос и потащил упирающегося Артура к, подходившему к самой дороге березово-тополиный околок.
— Ты что делаешь? — Артур, примотанный тросом к стволу толстой березы, попытался вырваться из пут, но ничего у него не вышло.