— Для какого еще мальчишки? — удивилась Эльза Юрьевна.
— Ой, долго объяснять, — отмахнулся Коля, но объяснять, конечно, начал: — Один рабочий сцены по доброте душевной провел за кулисы своего сынишку и дружка его. Они, как Маяковского увидели, давай к нему цепляться: «На всякие там оперы и балеты отец нас и не звал, стыдился такого репертуара, а на поэта, вот, привел. В расчете, что мы, может, тоже поэтами станем, прославимся, денег в семью принесем». И что вы думаете? Маяковский в ответ ввернул дословно ту же речь, что мне была знакома и казалась моим личным с ним секретом…
— Послушайте! — вдруг оживилась Ирина. — Это же наш шанс! Николай знает, что говорил Полю Маяковский. Я в общих чертах представляю, что Поль, если конечно он и есть убийца, мог рассказывать Милене. При этом наш подозреваемый просил пари и сеанс спиритизма, все ведь помнят? Вот три кита, на которых опирается наша победа. Три, так сказать, олицетворения нашего успеха. Ну и еще алкоголь. Нужно, чтобы Поль был в той степени опьянения, когда он еще разговорчив, но уже легковерен. Сделаем? — Лихорадочно оглядываясь, она подскочила к столу в центре комнаты и, обняв его широко расставленными руками, загадочно произнесла: — Как здорово, что он такой круглый, да? — и тут же попыталась разъяснить. — Как вы там говорили, Николай? «Хочешь вынудить кого-то к нужному тебе поступку, сделай вид, будто этим поступком он сможет тебя обхитрить», — внезапно вспомнила Ирина свой вывод про историю с Яловым и романом про хлеб. — Ну что? Вы до сих пор не догадались? — и пояснила, как маленьким, еще больше всех запутав: — Сеанс спиритизма, значит, вызов духов…
Прежде чем давние друзья разгадали идею Ирины, мадам Бувье все поняла, пришла в восторг и азартно прокричала:
— Отличная идея, дорогуша! Прекрасный план! Но только «тссс!» — она приложила палец к губам и подмигнула. — Мы больше никому не должны рассказывать, что задумали. Я в юности бывала на парижских сеансах мадам Блаватской, а лет пять назад даже строила из себя медиума на традиционном «воскресенье» у Гиппиус и Мережковского. Поль не разочаруется, поверьте! Прекрасное решение! И смело, и довольно элегантно. Хм… — она на миг замерла и окинула Ирину с ног до головы оценивающим взглядом. — Похоже, вы сильны не только танцем. Еще одна моя ошибка. Что ж, я каюсь.
16
— Мы начинаем! — загробным голосом начала тщательно подготовленный сеанс спиритизма мадам Бувье на следующий день.
Круглый стол был избавлен от скатерти и выставлен в гостиной. Яркий свет стоящий под ним настольной лампы острыми лучами сочился из щелей между досками, искажая лица присутствующих странными полосами. Тусклый светильник, брошенный в углу комнаты, не столько освещал, сколько окрашивал пространство в зеленоватый цвет. Пахло благовониями, которые мадам Бувье наскоро соорудила из собранных за ближайшим оврагом трав, и алкоголем, который источал никем не останавливаемый сегодня пьющий с самого утра Поль. Поэт был пьян настолько, что стол, кажется, вращался перед его глазами и без всяких трюков спиритизма. Рядом с завороженно пялящимся на стол Полем скептически кривился Гавриловский. Взволнованная Эльза льнула к мужу, тихонько нашептывая ему что-то про происходящее. Напротив Арагонов, явно чувствуя себя неловко на выпрошенных у соседей тяжелых деревянных стульях с высокими спинками, старались демонстрировать серьезный настрой Света и Коля. Ирина и Морской сидели порознь, как чужие. Он — рядом с открывающей сеанс напыщенной мадам Бувье. Она — поближе к Полю, чтобы «лучше видеть его реакции».
— О духи! Придите просветить нас! — распиналась мадам Бувье. — Обычно вы являетесь туда, где воздух свеж, на сотни миль вокруг, где атмосфера и человеческий магнетизм совершенно чисты и где никогда не проливают кровь животных…
— Не напоминайте им эти правила, так к нам никто не придет! — пьяно закапризничал Поль.
— Но сегодня, — не обращая на него внимания, продолжила поэтка, — мы просим сделать исключение. Явись к нам, дух Города! Стань проводником между нами и душами умерших, к которым у нас есть вопросы.
Присутствующие взялись за руки и по команде принялись глубоко дышать.
— Он здесь! Он здесь! Дух Города, я чую! — простонала мадам Бувье и бессильно уронила голову на грудь. Через миг она приблизила голову к освещенной полосе и подняла лицо на зрителей. Лик ее был и смешон, и страшен одновременно. — Что надо? — прохрипела Бувье, гневно раздувая ноздри и выкатив глаза. — Хотите задавать вопросы душам? Тогда сперва ответьте на мои. Но это будут сложные задания…