— Огонь не открывать! Взять живым! — приказывал откуда-то с верхних этажей усиленный рупором голос.
Гавриловский ввалился в салон и отработанным движением завел мотор. Хваленая и доработанная новинка техники не подвела: ГАЗ-6 рванул с места и, снеся ворота, выпрыгнул на дорогу, топя в пыли разбегающихся с его пути оперативников. В тот же миг из соседнего двора вырулил черный «форд» с открытым верхом. Подобрав запрыгивающих на ходу сотрудников, он пустился в погоню.
На полной скорости пройдя Барачный переулок, Гавриловский вырулил на спасительную улицу Карла Либкнехта и ощутил эйфорию. Не зря он провел столько часов под машиной! Будучи усовершенствованной любящим мастером, гордость советского автопрома имела массу преимуществ перед казенным стареньким «фордом». Особенно если гнать по прямой. Гавриловский уже не сомневался, что невредимым доберется до нужного места. «Форд» не отставал, но и не сокращал расстояние. При этом приказ «Взять живым!» означал, что стрелять не станут, и делал преследователей до смешного безобидными. Справа промелькнула монументальная громадина Госпрома, слева впереди уже виднелся заветный полукруглый фронтон с двумя вазами по краям. Кирпичный особнячок немецкого консульства был в двух шагах. Увы, не только от Гавриловского.
— Оу, мерд! — по-французски чертыхнулся беглец, когда увидел, что прямо возле входа в консульство, совершенно не скрываясь, его поджидают два мотоциклиста с издевательскими фанерными табличками «Милиция» над передним колесом.
«Прослушка! Я должен был догадаться!» — мелькнуло в мыслях Гавриловского. Разумеется, его планы были подслушаны, и дежурные милиционеры выехали на перехват. — «Может, прорвусь? Нет! Без жертв меня не пропустят, а просить у законопослушных немцев укрытия после прилюдной стрельбы в милиционеров бессмысленно».
Не сбавляя скорости, он промчался мимо консульства. Мотоциклы, противно зажужжав, бросились следом. С каждой минутой их становилось все больше. Похоже, по тревоге был поднят целый мотоотряд.
Со стороны эта погоня напоминала глупую игру. Гудящий шмелиным басом ГАЗ уверенно мчал вперед, сопровождаемый упрямым «фордом» и неугомонными, то подлетающими близко, то отстающими, то вообще исчезающими из виду визжащими мотоциклами. Несколько раз стайка мотоциклистов совершала маневры по окрестностями и внезапно возникала на пути ГАЗа, перегораживая дорогу. Гавриловский замечал их вовремя, резко сворачивал в дебри переулков, летел куда глядят глаза и снова выезжал на нормальную дорогу, где легко набирал скорость. Несколько раз это срабатывало, но положение становилось все более безнадежным. На стороне беглеца была подкапотная мощь и отличные навыки вождения. На стороне преследователей — знание города и наличие четкой цели. Отсутствие плана беспокоило Гавриловского больше всего. Он слишком рассчитывал на помощь немецких друзей и сейчас, осознав, что не сможет попасть в консульство, совершенно не представлял, что делать.
«Остановиться, выпрыгнуть, сбежать и затеряться где-то в городе?» — лихорадочно предлагал варианты мозг. «В незнакомом городе и в этой дурацкой стране?» — скептически парировал Гавриловский. «Пойти напролом, смять жандармов вместе с их мотоциклами и вырваться за город?» — «Граница слишком далеко, шансов добраться туда непойманным нет». «Сдаться?» — «Заставят бесчестно шпионить и придушат по-тихому, когда стану не нужен».
Не имея никакого плана, Гавриловский понимал лишь, что сейчас ему во что бы то ни стало нужно оторваться от преследователей.
Неожиданно слева от дороги показалась довольно полноводная речка. Гавриловский вспомнил слышанную от Морского присказку: «Хоть Лопни, Харьков Не течет». С ее помощью легко можно было запомнить название трех городских рек, хотя последняя — Нетечь, кажется, — в запоминании не нуждалась, ибо давно уже исчезла с карт, будучи практически обезвоженной.
— Какая разница? — вслух рыкнул беглец, заставляя самого себя сосредоточиться.
Позади из «форда» раздавались призывы сдаваться. На ближайшем перекрестке замаячили каким-то образом срезавшие путь и снова возникшие впереди мотоциклисты. Гавриловский резко крутанул руль. Автомобиль послушно развернулся к мосту и вдруг зашелся страшным рыком и грохотом. Яма! Даже самый первоклассный водитель бессилен, если не знает особенностей дороги. Потеряв колесо, верный ГАЗ-6 по инерции все еще пытался повернуть, но отлетел в сторону. Врезавшись в решетку ограждения моста, он снес большую ее часть и обиженно замер, испуганно вертя зависшим в воздухе одиноким передним колесом. От удара Гавриловского кинуло вперед. Вылетев вместе с осколками лобового стекла на капот, он соскользнул вниз и уже под водой, теряя сознание от боли, успел подумать никчемное: «Любопытно, это Лопань, Харьков или Нетечь?» Побросавшие транспорт преследователи с ужасом наблюдали, как новенький ГАЗ-6, медленно, словно во сне, перегибается через край моста и всем своим весом падает прямо на безрезультатно пытающегося вынырнуть человека.