— Приветствую! — довольный произведенным эффектом небрежно бросил Поль и помчался следом за мэтром. У подъезда компанию уже поджидали оживленно переговаривающиеся Эльза Юрьевна и мадам Бувье.
— Эй, обыватели! — зычно заголосил в этот момент кто-то посреди двора. — Айда играть на пиво! — и тут же процитировал знаменитый шуточный девиз харьковского пива, придуманный все тем же Маяковским: — «Какая б ни была авария — пью пиво “Новая Бавария”»! Слыхали? Словяне, хватит спать, соседи наступают!
— А вот это уже настоящий Майк Йогансен. Тот самый гений, но в дворовой ипостаси, — начала рассказывать Ирина, незаметно робко глянув на Морского. Тот одобрительно кивнул, подтверждая, что она ничего не перепутала и может продолжать рассказ. — У них тут иногда будто не жилой дом, а санаторий. Со всеми предлагающимися спортивными состязаниями. Зимой заливают каток, летом играют то в вышибалу, то в футбол. Все скопом — взрослые и дети. Соревнуются с соседними домами и друг с другом…
— Собирайся народ, кто в футбол идет! — словно в подтверждение ее слов хором закричали какие-то детишки с дальнего конца двора.
— Я! Я пойду! — внезапно закричал Поль и побежал переодеваться.
— Хоть кому-то вся эта история пошла на пользу, — уже в квартире констатировала Эльза Юрьевна, глядя, как обновленный поэт расшвыривает вещи в поисках спортивной формы.
— У меня не было выхода, — отвечал Поль. — Когда тебя презирает даже такое ничтожество, как Гавриловский, невольно начинаешь задумываться и меняться. И потом, Маяковский тогда на сеансе не зря ведь придирался… — Было не ясно, шутит он или действительно верит в откровения духов. — Да где же моя форма?! — раскидав все вещи из своего чемодана, Поль переключился на содержимое шкафов. — Что вы смеетесь? Наверное, ее никогда не было, правда? А, черт с ним, поиграю и в костюме… — он глянул в зеркало и удовлетворенно хмыкнул. — Покойник говорил, я не могу не пить? Так вот, могу!
Задорно хлопнув дверью, поэт ушел. Мадам Бувье с Ириной, не сговариваясь, кинулись собирать разбросанные вещи обратно в чемодан.
— Спасибо за помощь, — походя всхлипнула мадам-поэтка. Глаза у нее были, как говорится, «на мокром месте». Считалось, будто из-за пришедшего, наконец, осознания смерти Милены и трагического объяснения Гавриловского, но знающие люди полагали, что Ирина успела переброситься с бабушкой парой слов наедине и посвятила ее в свои дальнейшие планы. Вернее, в отсутствие тех планов, что у нее были раньше.
— Вас, Анита, между прочим, эти дни тоже весьма переменили, — заметила Эльза Юрьевна. — Наводите порядок? Принимаете помощь посторонних… Я словно в очень милом Зазеркалье…
— Порядок — это для страховки. Не хочу, чтобы из-за чьих-то несобранных вещей мы опоздали на поезд. А помощь от посторонних — это не про меня, нет! Просто Ирочка — не посторонняя. Она так похожа на мое милое погибшее дитя. Жаль, что я так поздно разглядела… — Мадам Бувье снова всхлипнула. — Я так виновата…
Ирина подняла на нее полный признательности взгляд. Морской с ужасом покосился на телефонный аппарат.
— Милое дитя — это Милена. Вы же так и подумали? — насмешливо сверкнула глазами, мгновенно успокоившаяся мадам Бувье и твердо взяла Ирину за локоть. — Кстати, милочка, раз уж мы с вами так подружились, но расстаемся, я должна показать вам несколько семейных портретов. Да, вожу их с собой на случай, если с кем-нибудь вдруг сойдусь характерами. Я такая странная, вы не находите?
Поэтка утащила внучку в свою комнату, Эльза, выразительно покрутив пальцем у виска, отправилась «пошептаться с Арагошей», а пришедшие попрощаться гости, чтобы не топтаться нелепо в коридоре, отправились на балкон.
— Хотел рассказать им про наследство, но говорить-то некому, — заворчал Коля. — Никто меня и слушать не хочет. Думал, порадую иностранных гостей перед отъездом. Я специально узнал: те деньги, что мы у покойной обнаружили, вовсе не реквизируются в пользу государства, а передаются в установленном порядке наследникам. Часть, по крайней мере. Милена Иссен хотела решить материальные затруднения сестры, и она их решит…
— Справедливо, — одобрил Морской, вынимая из нагрудного кармана потертый никелевый портсигар с надписью СССР и пятиконечной звездой. Коля одобряюще усмехнулся.
— Товарищ Морской! — недоуменно молчавшая все это время Света решилась, наконец, спросить напрямую. — Объясните мне, какая муха опять укусила Ирину? Что значит «надеюсь, вы три года теперь про меня ничего не услышите». Между собой у вас такие разговоры приняты, я знаю, но мы-то тут при чем?