— Секретность нужна для того, чтобы убийца, который может наблюдать за нами со стороны, считал, что мы еще ничего не знаем. Возможно, это притупит его бдительность, и он чем-нибудь себя выдаст.
Тут во дворе снова показался Морской.
— Прошу проследовать в машину! — крикнул он. — Первым делом посетим библиотеку Короленко. Именно там в 1913 году проходило первое харьковское выступление Владимира Маяковского. Громогласый поэт-футурист в броской желтой кофте покорил всех горожан и не знал, куда деваться от поклонников. В гостиничном номере его ждала толпа, а на фабрике, куда он пошел смотреть экземпляр своей будущей книги, типографские рабочие окружили его и требовали почитать хоть что-нибудь…
Отгородившись от остальных членов экскурсии шумом мотора и автобусной тряской, Коля вслушивался в громкую речь Морского и одновременно получал от Светы краткие пояснения. Приятно было снова работать в слаженной команде, где все понимают друг друга с полуслова. Оказывается, Света с Морским расставили точки экскурсии в очень удобном для расследования порядке.
— В библиотеке есть черный ход, — объясняла она. — Ты легко и незаметно пройдешь в управление и расспросишь своих ребят о наблюдении за Миленой. Ты же сказал, что тебе срочно надо их расспросить, вот мы и…
— Отлично! — кивнул Коля.
— У тебя будет примерно двадцать минут. Дольше Морской речь в библиотеке растянуть не сможет. Да и подозрений у водителя вызывать не стоит…
— Забегу вперед и расскажу о дальнейших наших планах, — говорил тем временем Морской. — Заедем в харьковскую оперу. Здание только после реконструкции. Новехонький вестибюль с гардеробом, говорят, существенно расширил внутреннее пространство театра. Вот и посмотрим. Хотя мы там будем, конечно, не за этим. Маяковский выступал в здании Харьковской оперы неоднократно. И на сцене, и в зале Партийного клуба, расположенного в этом же здании. На дворе стоял 24-й год, и в клубе тогда располагалась первая в республике радиостанция. Я не уверен, но вполне допускаю, что это был первый прямой радиоэфир для Владимира Владимировича…
— Пока мы будем ходить вокруг да около по оперному театру, ты наведешь справки у персонала. — прошептала Света мужу. — Вдруг Ирина появлялась сегодня на месте службы или связывалась с коллегами.
Далее в списке Морского следовал перечень совершенно бесполезных для Коли мест. Это ему, конечно, не понравилось.
— А синагога? — шепотом спросил он. — Туда тоже стоило бы наведаться с приветом…
— Морской считает это бессмысленным. Говорит, наводить справки там — все равно что самому писать на себя докладную. В синагоге сейчас каждый второй — твой коллега по ведомству. Отвечать будут только по официальному запросу и сразу же доложат куда следует. Логичнее сначала сходить к деду Хаиму. Если у Милены в прошлом были какие-то связи с синагогой, он или знает про это сам, или знает того, кто знает, или…
— Я понял, понял, — перебил Коля. Дед Хаим был большим другом и бывшим тестем Владимира Морского. Коля его знал и очень уважал. Впрочем, как и все. Старик отличался широким сердцем, светлой головой и отличным чувством юмора. Что, впрочем, не объясняло, как Морской впишет его дом в маршрут экскурсии. — Только не говори, что Маяковский бывал в гостях у деда Хаима, — осторожно начал Коля.
— Не бывал. Но… — Света не закончила, подняв указательный палец вверх и призывая послушать экскурсовода.
— …После этого мы переедем в начало улицы Броненосца Потемкина, это бывшая Старомосковская, где Маяковский в 21 году давал концерт в доме эсера Карелина. Причем, по воспоминаниям одних граждан, на этот частный концерт поэт согласился неохотно, исключительно из-за старой дружбы с хозяином квартиры, открыто говорил, что из «своих» ему здесь только кот, а остальные, мол, не той породы. А по воспоминаниям других, Владим Владимыч бывал там несколько раз и даже принимал гостей на правах временного постояльца…
— …На подступах к этому дому я скажу, что меня укачало, и выйду из автобуса, — предложила Света. — Пойду к деду Хаиму. Это совсем близко. Меня водитель твой ни в чем не заподозрит. Я не обязана сопровождать маршрут… Встретимся у Морского после вашей экскурсии.
— …Потом проедемся в довольно удаленный и находящийся нынче на реконструкции после пожара Краснозаводский драмтеатр, — продолжал Морской. — Еще до Великой Октябрьской социалистической революции, когда здание называлось Народным домом, Маяковский присутствовал тут на дебатах о футуризме. Я мог бы и не везти вас туда, но очень хочется похвастаться. Когда театр откроют, он прогремит на весь мир, но нам с вами, благодаря моему знакомству со сторожем, удастся опередить время и уже сейчас увидеть это чудо монументализма. Особо поразят вас грандиозные фрески, украшающие стены театра. Фрески с картинками из повседневной жизни индустриальной и крестьянской советской Украины, представляете? И дело вовсе не в размере — хотя одна только работа «Отдых» Ивана Падалки занимает 40 квадратных метров, — дело в том, что это действительно искусство, и…