— Почему в травмпункт?
— Первая вывеска, попавшаяся мне на глаза. А дальше начался кромешный ужас. Вам стоит провести рейд по нашим медучреждениям и разогнать их за бесчеловечность. Взять хотя бы их хамское обращение. «Женщина»! Понимаете? Не «товарищ», не «гражданка», а «женщина»! И интонация такая, будто она понимает, как мне неприятно это обращение, и нарочно его говорит…
— Это и все ваши претензии к обслуживанию? — усмехнулся Коля.
— Нет, что вы. Это было лишь начало. Потом стало еще хуже. «У вас есть переломы, вывихи или растяжения? Не знаете? Если бы были, вы бы знали, уж поверьте. Раз нет, значит, вы не по нашей части, идите в поликлинику!»
— И вы пошли. — Коля старался записывать только ход событий, не отвлекаясь на эмоции.
— Пошла. Куда глаза глядят… Все было как в тумане. Я подходила к прохожим. Я говорила, что мне плохо, что я балерина, что танцевала для них много лет, а теперь прошу о помощи… От меня шарахались, как от прокаженной, и только какой-то мальчишка проводил до ближайшей больницы, за что потребовал оплату, а узнав, что у меня нет денег, выругался так, как даже пьяные монтеры у нас в театре не умеют…
— И вы оказались в 1-й Рабочей поликлинике… — Коля мысленно выругал себя за то, что подсказывает. По правилам показания полагалось не только проверить (понятно, что Коля все проверял, и человек, посланный в поликлинику и в травмпункт еще утром, вот-вот должен был вернуться), но и заставить самостоятельно повторить, чтобы оценить совпадение первых и последующих показаний.
— К несчастью, оказалась, — сощурилась Ирина, вспоминая. — Раньше я никогда со всем этим не сталкивалась. Мне казалось, так не бывает! Я думала, люди лучше! Думала, они любят меня… Выходит, если нет документов, а платье изорвано и перепачкано, так ты уже не человек? У нас ужасные правила в медучреждениях! Они направлены на умерщвление людей. Так и запишите! Хорошо, мой недуг оказался временным и неопасным. А если бы я умирала? Они мне: «Идите в очередь в регистратуру, чтобы записаться в очередь к дежурному врачу». Я им: «Мне плохо!» Они: «Вызовите себе «скорую»! Без очереди и записи мы принимаем только тех, кто поступил по «скорой». Но с нашего телефона посетителям звонить не положено. Даже если бы вы позвонили, «скорая» к вам все равно не приедет, вы же не организация, а машин «скорой помощи» на всех не хватает и по частным вызовам они выезжают только по особому звонку. И не забывайте, гражданочка, что сегодня воскресенье, а значит вы должны нас благодарить за одно только то, что прием дежурным врачом ведется, и что я вообще вышла на работу и с вами сейчас разговариваю…». «Но ведь я уже в больнице! Я балерина! Я танцевала! Я…» В итоге, как вы знаете, я оказалась в сумасшедшем доме. Их санитарную машину работники поликлиники вызвать не поленились, боялись, что я разнесу их учреждение на кусочки. Просто счастье, что в психиатрической клинике ко мне вернулся рассудок, и я убежала к Якову.
— Извините, Ирина Александровна, это же официальный допрос под запись. Поясните четко, к кому вы убежали, — попросил Коля.
— Яков Киров, друг Морского… — начала Ирина, но спохватилась: — Нет, не родственник того самого Кирова, просто однофамилец. Хотя все, конечно, подозревают… Впрочем, вы его знаете. — Ирина снова запнулась от красноречиво возмущенного взгляда Коли. — Ну, хорошо. Заведующий отделением экспертизы при Харьковском институте невралгии товарищ Киров, нынешний супруг первой жены моего бывшего мужа…
«Яков Киров, друг Морского», — от греха подальше записал Коля и поднял на Ирину вопросительный взгляд — мол, продолжайте.
— Яков — как же мне повезло, что он был на дежурстве, и что моя голова вспомнила, как найти его отделение в этом огромном больничном саду! — дал мне успокоительное, пообещал не поднимать панику, раз я так настаиваю, уложил меня спать, а потом, когда я проснулась, подвез меня к дому.
— Да-да, дальше я все знаю, — кивнул Николай.
— И да, и не да, — опять начала Ирина. — Вы ушли, а я всю ночь думала, что же такое происходит. Морской рассказал про ту девушку, которую убили вместо меня в поезде. Лицом она совсем на меня не похожа, а ведь убийца наверняка видел лицо. Понимаете?
Коля медленно кивнул, удивляясь, как не подумал про это раньше.
— Выходит, убийца знал, что делает, — продолжила Ирина. — Стреляли не в меня! Но эту девушку убили, когда она сидела на моем месте, в моем купе, выдавая себя за меня. Выходит, я не имею права остаться в стороне и должна узнать, что случилось. Хотелось бы разузнать про эту девушку побольше и понять, кто мог желать ей зла. И вот еще, — Ирина снова, как в самом начале своего визита, постаралась превратить разговор из опроса пострадавшей в допрос следователя. — Вы получили сведения из Киева? Не было ли в поезде подозрительных личностей? Как мог убийца просочиться в поезд и куда он делся потом? Вы допросили всех из моего вагона? Что говорит наша придирчивая проводница? Как запрещать багаж, так она — сама королева внимательности! На глаз с точностью до сантиметра вычисляет габариты коробок и наизусть шпарит цитаты из правил перевозки… А как убийцу проворонить — так не страшно…