Тут Свете нечего было возразить. Она горячо закивала, пообещав, во-первых, постараться выяснить что-то через Колю, во-вторых, завтра же почитать письмо и переслать его тетке с припиской от себя.
— Вы не торопитесь, — деловито напутствовала Лена. — Не надо «завтра же». Почитайте наше письмо, подумайте и найдите, пожалуйста, те слова, которые затронули бы вашу тетушка. От того, согласится ли она посодействовать, зависит очень много.
В этот момент в зале раздался шквал оваций. Гнату Хоткевичу по-театральному кричали «бис», просили рассказать еще что-то, но регламент есть регламент, поэтому слово быстро перешло к следующему выступающему. Елена и профессор наскоро попрощались и, чтобы «не упустить» Гната Мартыновича, отважно орудуя он локтями, а она белой тростью, ринулись в зал пробиваться сквозь толпу.
— И вы здесь? Приветствую! — К Свете подлетел раскланивающийся Морской и тут же начал весело жаловаться: — Не видали моего фотографа? Опаздывает, зараза…
— Хорошенькое опоздание, — в тон журналисту улыбнулась Света. — Уже Гнат Мартынович, вон, за кулисы пошел.
— Ах, Света! Вы плохо думаете про отечественных газетчиков! За такое опоздание я бы своего фотографа давно расстрелял. На Хоткевича я ходил сам, по собственному, так сказать, желанию. Хоткевича освещать в прессе пока отмашки не было. Фотограф нужен для вон того унылого типа в кепке. О! Вот и мой стервец с аппаратурой. Так, ладно, побежим устраиваться.
— Передавайте мой привет Ирине! — вежливо ввернула Света. — И, кстати, что ж вы не повели ее на Гната Хоткевича?
— Я ей никто, — Морской нервно дернулся и с нескрываемой горечью развел руками. — Мы развелись и, как вы знаете, решили разъезжаться. С чего это мне ее куда-нибудь водить? Да даже если вел бы, то не пошла бы…
Извиваясь между наполнивших фойе спин уходящих зрителей, он бежал к фотографу, а Света растерянно глядела ему вслед.
— Зачем вы меня обманываете? — на правах старого друга решила выяснить все открыто она, но Морской уже ничего не слышал.
7
— Зачем он нас обманывает? — вскоре возмущенно жаловалась мужу Света. — Мы вроде бы друзья. Ну помирились они с Ириной, что тут такого? Зачем скрывать? Да еще так нарочито, изображая нервный тик и скорбь… Милуется с Ириной при всем народе, а потом прямо мне в лицо врет, мол, они разъезжаются и друг для друга никто…
— Вот гад, — как-то даже слишком горячо поддержал тему Николай. И тут же, встретив удивленный взгляд жены, объяснился: — Всем милым девушкам, чтоб бросить пыль в глаза, он хочет казаться холостяком. Ты еще не привыкла? Но одно дело — все, другое — ты.
Света весело рассмеялась. Она понимала, что Коля шутит, но все равно обрадовалась такой его реакции. Как и самой возможности вот так вот вместе, беззаботно болтая, идти по Колиным делам. Времена, конечно, поменялись, и отпросить Свету с работы ради совместного расследования, как четыре года назад, Коля не мог. Но писательский съезд, с разбросанными по всему городу мероприятиями и обязательством сотрудников библиотеки на них присутствовать, предоставлял широкие просторы для маневров. Ради любимого супруга Света согласилась стать прогульщицей. И это было очень романтично.
— Ревность — удел буржуев-собственников, — поддразнила мужа она. — Советский человек обо всем может спросить товарища по браку напрямую и не таить нелепых подозрений. И, да, мне пыль в глаза Морской не бросит. В конце концов, он для меня ужасно стар.
— Ах так! — присвистнул Коля. — Выходит, будь наш приятель помоложе…
— Будь он моложе, я была бы младше. — хитро подмигнула Света. — Училась бы еще в своем поселке в школе. Эх ты! Такую важную следовательскую работу выполняешь, а считать и просчитывать так и не научился!
— Это точно, — Коля внезапно нахмурился и посерьезнел. Тратить драгоценные совместные минуты на тишину не хотелось, поэтому Света пошла в атаку: