— Где был? В себе? И как там? — передразнила Света.
— Неспокойно…
— Да это, друг мой, хуже, чем «не в себе»… — сочувственно хмыкнула Света и перешла к делу. — Ты можешь узнать про Силио? Может, это тетка все наврала… А еще, — тут Света вспомнила про поручение Елены, — ты мог бы разузнать…
— Не наше ведомство, — перебивая, ответил сразу на обе части просьбы Коля. — Не положено такое проверять. Представь, все сотрудники органов про каждого арестованного знакомого начали бы информацию искать. На поиски преступников тогда б ни времени, ни людей не осталось бы. У меня свое дело есть…
— Понятно, — Света насупилась и с явным упреком процитировала недавние слова пьяного дедугана: — Я свое дело знаю, а цветочки ваши — это уже излишество.
— При чем здесь? Я же не от лени, а потому что не положено… — Коля сначала обиделся, а потом вдруг хитро прищурился. — Хотя вообще-то Силио нужен мне для сведений о Союзе Возвращения. По делу, между прочим. Конечно, лучше слать запрос уж сразу про этот Союз. Но попрошу и данные про Силио тоже. Ради оперативности расследования вполне можно использовать оба варианта и ждать, какой быстрее даст ответ…
— Отлично! — обрадовалась Света. — И, кстати, я хотела Константина Паскалевича расспросить еще и о парижском быте. Ну, чтобы лучше понимать, что представляет из себя парижская компаньонка. Неужели ею так легко стать? — Смутные гипотезы крутились теперь и у Светы в голове. — Не нужно никаких специальных знаний и навыков, что ли? А если нужны, то откуда они у официантки Милены, якобы принявшей решение ехать на родину в качестве компаньонки довольно внезапно…
— Вот это нужно аккуратно разузнать у Арагонской мадам Бувье, — подхватил мысль Коля. — Во-первых, очень правильный вопрос. А во — вторых, нам надо к ним зайти, а я не мог придумать красивое начало разговора. Вот увидишь, мы и без всякого Морского справимся с задачей вести беседу как бы непринужденно.
Но без Морского не получилось. Как только Света с Колей вошли в уже знакомый первый подъезд дома «Слова», как услышали голос приятеля.
— Сегодня вам не хочется много ездить? Устроим все в самом лучшем виде! — воодушевленно вещал Морской, — Лекцию посвятим месту, в котором вы живете, — этот дом полон личностей, о каждой из которых можно говорить часами. А ужинать отправимся в «Пок» — любимое кафе всех харьковских литераторов. Там к вечеру какая-то программа. Должно быть интересно.
— Благодарю! — чуть тише, но все равно вполне разборчиво отвечала Эльза Юрьевна. — Ох! Только не курите на балконе, там сушится белье. Оно от дыма станет дурно пахнуть. На перекур прошу всех в кабинет Луи.
«Все-таки иностранцы странные! — мысленно захихикала Света. — Даже те, кто родом из России и кто уважает прогрессивный советский строй, все равно находятся во власти буржуазных предрассудков. Белье висит на свежем воздухе! Как, спрашивается, оно может впитать запах табака? Так можно запретить курить на остановках. Мол, не курите, а не то мое пальто впитает запах!»
— Рассказать тут действительно можно о многом, — совсем уже тихо, так, что на лестничной площадке приходилось прислушиваться, раздался спокойный голос Ирины.
Света многозначительно сжала руку мужа, мол, видишь, Морские вместе, а нам говорят, что знать друг друга не знают…
— В этом доме получили квартиры лучшие творческие люди города. Называют дом «Слово», но живут тут не только писатели и критики. Художники тоже. И композиторы. Актеры. О творчестве каждого можно рассказать много интересного.
— Танцовщицы, как я понимаю, к лучшим людям города не относятся, — фыркнул в ответ бас мадам Бувье. — Балерины ютятся в… Где вы там проживаете, деточка?
— Я? — Голос Ирины зазвенел ледяными нотками. — У меня не было нужды становиться в очередь за кооперативной квартирой. Предпочла остаться в собственном доме. За мной осталась жилплощадь в бывшем доходном доме, подаренном моим отцом матери в знак любви. Просторная зала и спальня с окнами на центральную улицу города.
— В знак любви дарят цветы и украшения, — хмыкнула мадам Бувье. — Доходный дом — весьма прагматичный подарок. Вот, мол, вам, обеспечивайте себя сами, я все от себя зависящее для этого сделал.
— Мадам, прекратите! — взмолилась гостеприимная Эльза Юрьевна. — Какая муха вас укусила? — и добавила на французском что-то явно укоризненное.
— Смешные, — прошептала Света мужу, заходя в приоткрытую (ради спасительного сквозняка, как Эльза Юрьевна недавно объясняла) входную дверь. — Натуральные дикари! Говорят, что думают, будто их вежливости никто в школе не учил. А еще вот запаха табака на белье боятся, а воров — нет. Заходи, понимаешь ли, кто хочет, бери не хочу.