— Можем снова облавой на базар сходить или под мост вообще, — без особого энтузиазма предложил Дядя Доця. — Там наверняка какие-нибудь беспризорники ошиваются. Или кто случайно паспорт дома забыл — вот и добьем план деклассированными элементами. Или, хочешь, я своих уголовничков опять подгоню? Штуки три у меня еще есть таких, которым все равно сидеть, так лучше «сотрудничая с органами» и за более мелкую провинность.
«Так вот почему Дядю Доцю с такой охотой привлекали на задержания по политическим обвинениям!» — догадался Коля. По слухам, у каждого долго работающего в угрозыске сотрудника имелись «свои люди» в уголовном мире, готовые и подсказать что надо, и отсидеть немного за кого-то и пойти на сотрудничество, если за это срок скостят и обвинения заменят на более мягкие. Слухи такие Коля считал клеветой. Теперь выходило, что зря…
— Дурости-то не говори! — огрызнулся Генка. И на этот раз Коля был благодарен его резкости, потому что она хоть немного защищала честь мундира. — Во-первых, этот — это тебе не тот. Этот идейный. Он, — Генка кивнул на скрывшегося за дверью второго этажа мужика с портфелем, — на подтасовки под план не пойдет. Ему настоящих антисоветчков подавай. Бредит идеей разоблачить серьезный заговор и сигануть в заоблачные начальнические дали. Во-вторых, времена поменялись. Скоро не вы нам, а мы вам людишек подкидывать будем. Ты газеты-то почитай на досуге. Сейчас даже самое незначительно политическое по последствиям стало куда хуже любого уголовного нарушения. Не пойдут твои уголовнички на наши условия.
Болтуны, наконец, вспомнили про свои профессиональные обязанности и отправились обыскивать каморку сумасшедшей Тоси. Света с Колей, на миг забыв о ссоре, встретились взглядами. Коля совершенно растаял. Милая добрая взбалмошная девочка с полными слез голубыми глазами явно молила его объяснить, что это такое они только что слышали. Коле стало ее ужасно жаль. Все время хочет сделать кому-то лучше, а в результате сбивает всех с толку и только вредит. Хотелось сказать одновременно что-то утешительное и строгое. Объяснить, что, жизнь есть жизнь, и он, Коля, лучше знает, как надо поступать. Если сказано предупредить Морского, то лучше делать именно то, что сказано.
«Морской! — тут же запульсировало в Колиных мыслях. — Мы ведь так и не предупредили Морского!»
Одновременно с этим, будто в насмешку над запоздалой Колиной реакцией, со стороны калитки послышалось какое-то шевеление. Молнией проскользнув мимо оторопевших наблюдателей, во двор деда Хаима влетел Владимир Морской. На ходу приветственно приподнимая шляпу, словно бабочка к огню, журналист радостно помчался на свет, льющийся из окон подвальной каморки. Коля хотел было броситься следом, но Морской уже закричал свое дурацкое:
— Тося, дружочек, я принес тебе свежих газет и провизии!
На призыв, естественно, тут же прилипли к окнам и оперативники, и ГПУшник, и взволнованный дед Хаим. Единственное, что успел сделать Коля — крепко прижать Светлану к себе и прошептать: — Не высовывайся!
— Его арестовали! — рыдала Света, когда Коля, наконец, утащил ее от злополучного дома.
— Ты видел, арестовали? Ты говорил «по закону»! Но какой тут закон? Человек просто в гости пришел не вовремя.
«Потому я и просил тебя предупредить, что таким, как Морской, лучше в подобных ситуациях не оказываться», — мысленно огрызался Коля, но вслух ничего не говорил.
Впрочем, Света и сама все понимала.
— Это я, я во всем виновата! — всхлипывала она. — Ты слышал? Он им: «Я законопослушный редактор, я просто пришел в гости». А этот, с портфелем: «В гости к бывшему тестю? Странная дружба, вам не кажется? И первым делом решили занести газет страдающей слабоумием антисоветчице? К чему вы ее готовили? Чего от нее добивались? Теракта?» Ты понимаешь, да? — Света никак не могла успокоиться. — Этот черт придумал себе заранее образ преступника, и тут же на первого встречного этот образ навесил. Сам он слабоумный! Карьерист с больной психикой! «Вы арестованы, пройдемте, у нас разберутся, зачем вы на самом деле пришли, и какую пропагандистскую работу вели в последнее время с распространяющей антисоветские высказывания гражданкой». Это же натуральное издевательство над людьми!