Что касается ухищрений с собственной внешностью — Свете это казалось унизительным. «Если, чтобы он восхитился и простил, нужно одеваться и причесываться особенным образом, значит, никакой настоящей любви между вами нет», — считала она. Еще раз прокручивая эту мысль в голове, Света распахнула дверцу гардероба и глянула в зеркало. Для победы, конечно, ничего не жалко, и, может, приемчик Шураси и подошел бы, но, что себя обманывать, никакого «секретного оружия» в виде пышных форм и томного взгляда у Светы в запасе не имелось. Фигура как фигура, глаза как глаза. Ничего выдающегося, но и жаловаться не на что. Неплохо было бы каким-нибудь образом вывести со щек предательский детский румянец, но после истории с другой своей подругой, Оленькой, Света решила об этом больше не задумываться. Оленька совсем недавно находилась в стадии принуждения жениха к женитьбе, для чего решила стать еще прекрасней, то есть во что бы то ни стало задумала обрести благородный бледный цвет лица. Пила для этого какую-то страшно ядовитую, выписанную бабкой из родной деревни, смесь. Кожа у Оленьки и впрямь побледнела, но вместе с этим куда-то ушли все силы, и бедняжка даже попала в больницу на долгие две недели. Она поправилась, а вот женитьба расстроилась окончательно: по правилам советских больниц посетители туда не допускались и, поскучав под окнами палаты возлюбленной несколько вечеров, нетерпеливый жених решил разочек сходить в любимый парк на танцы и в кино без Оленьки и тут же познакомился с бойкой девицей, к слову сказать, ужасно конопатой и краснеющей по любому поводу. Все обошлось без драм: здоровье у Оленьки наладилось, и следующий жених на тех же танцах тоже сыскался. Ну а про опасности борьбы с румянцем среди подруг теперь ходили легенды.
Кстати, недавно Света вычитала, что древние японцы мазали зубы черной пастой, чтобы кожа лица казалась бледнее и аристократичнее.
«Прекрасный способ удивить Колю! — вспомнив об этом, подумала она с грустной самоиронией. — Намажу зубы ваксой, будет знать… Хоть посмеемся».
Умение вместе хохотать, конечно, было одним из тех китов, на которых держалась любовь Коли и Светы, по крайней мере «бдительность врага» (то есть «обиженность Коли») притупило бы совершенно точно, но сейчас как ни крути в буквальном смысле было не до смеха.
Оставались еще «сумишки». Но стряпать их было не из чего: в последние годы ели все члены семьи Горленко в основном в общепитах, домашних заготовок не делали и никаких подходящих остатков дома не имели. Света вдруг вспомнила про давний подарок Шураси — солидную книжку «Спутник домашней хозяйки» в коричневом, стилизованном под кожу, твердом переплете. Из подзаголовка следовало, что внутри можно найти «1000 кулинарных рецептов с указанием того, как готовить на примусе».
— То, что надо! Сейчас мы тебя, Коленька, удивим и победим одной левой! — без особого энтузиазма вслух произнесла Света, разыскала книгу и мгновенно увлеклась вступлением.
Автор ратовала за перенос научной организации труда из промышленности и государственных учреждений на каждую кухню. Идея Свете очень понравилась. Мысленно она уже нарисовала плакат «НОТ — в каждый дом!», повесила его над разделочным столом в кухне и убеждала соседей, что прованское масло лучше хранить в закупоренных бутылках в прохладном месте, а рыбный котел без решетки никуда не годится, потому что отварная стерлядь и раковые шейки в нем развалятся на кусочки. Для тех, кто не понял какие-то слова, в книге имелся предметный указатель. Отличное пособие для любителей разгадывать кроссворды! Только для кухни не совсем подходит — ни прованского масла, ни раковых шеек Света отродясь не видала. Все это напомнило ей смешную историю о брошюре «Как молодежь расходует, и как надо расходовать получку». Во вступлении автор писал очень правильные вещи, говорил, что каждый рубль нужно использовать с максимальным КПД, остроумно громил заявления своих оппонентов, мол, «что вы Плюшкиных растите», порицал «злостных маникюрщиц», обременяющих бюджет не только гигиеническими, но и косметическими требованиями к парикмахерским, но тут же начинал абсолютно неприменимые к современной советской жизни рассуждения о бесполезности трат на извозчика или о буржуазности обычая платить парням за девушек во время посещения театра или кино. К тому же в книге приводилась обширная статистика получек и цен, совершенно не соответствующая нынешним реалиям. Света расценивала книгу как историческо-юмористическую, иллюстрирующую, насколько выросла сознательность общества с далекого 28-го года, а Коля злился, утверждая, что автор ничего не знает о жизни простого народа, и что такие книги вредны, так как, не рассказывая о достижениях СССР и сложностях в борьбе с засланными буржуазным обществом вредителями, показывает исключительно рост цен и ограничения потребностей.