Гнетущая пауза затянулась, и Света не нашла в себе силы ее прерывать. Ирина заговорила сама.
— Потом мы долго спорили с Морским, обязывает ли это обещание нас к реальным действиям. Наверное, в тех спорах я и осознала, что, если что, уеду без него. И он, похоже, тоже это понял. Но вы не думайте, он ни в чем не виноват! И то, что его сейчас арестовали — большая ошибка. Ко мне пришел дед Хаим, все рассказал, и я, вот, сразу побежала разыскивать Колю. Вам нужно все узнать по делу Милены? Я готова помочь. Я, я всему виной. Милена приехала сюда, чтоб поменяться со мной местами. Пройди все гладко, она осталась бы Ириной Онуфриевой в СССР, а я танцевала бы в Париже под именем Милены… Ну, или как-то так… Я вас заинтриговала, правда?
Света несколько раз кивнула, параллельно пытаясь составить план действий.
— Я расскажу вам все подробности моего плана. И я готова понести наказание, раз уж так сложилось. Но потом. Сперва давайте вытащим Морского. Он виноват лишь в том, что согласился помогать мне, и про это, насколько я могу судить, пока никто не знает. — Ирина очень разгорячилась. — Ведь даже и сейчас его арест — моя вина. Еще не зная, что придется сделать, я разоткровенничалась с Хаимом. Сказала, мол, мечтаю лишь о том, чтобы уехать во Францию. А он нам рассказал, что слышал о девушке, которая в Париже живет мечтой уехать в СССР. Мы, всячески юля и как бы между прочим, выпытали ее имя. Потом в Берлине, в командировке, Морской отослал моей матери письмо. Девушку нашли. Ей предложили стать частью нашего плана. Вчера Владимир вдруг вспомнил, откуда мы узнали о Милене, и страшно испугался. Вдруг Хаим случайно рассказал о наших расспросах Коле? Помчался выяснять. Да-да! Морской вчера был в доме Хаима из-за меня. И, самое смешное, когда сегодня утром Хаим примчался рассказать о случившемся с Морским, то на мой вопрос о Коле он ответил, мол, ни словом не упоминал в разговоре с ним ни меня, ни Морского. Это была ложная тревога, понимаете! Ложная тревога за меня, из-за которой ни в чем не повинный Морской теперь сидит в тюрьме… Я этого не вынесу… Светлана, помогите!
Света едва удержалась от желания распахнуть дверь и, крикнув: — Бегите, Морского мы вытащим и без вас! — выставить Ирину на улицу. Но это были глупые, детские мысли. Один раз подобные мотивы уже сломали все планы Коли. Повторять ошибку было бы преступлением. Практически таким же, как пытаться бросить и обмануть страну, которая тебя выкормила и воспитала… Перед Светланой сейчас сидел одновременно и близкий друг, молящий о помощи, и самый настоящий враг социалистического общества…
— Я должна посоветоваться с Колей, — твердо сказала Света.
— Конечно! — не сдавалась Ирина. — Я о том и говорю. Поедемте его найдем! Он ведь поможет Морскому, как вы считаете?
— Наверное… Только, вот что… — Свете было ужасно неудобно говорить о таком, но деваться было некуда. — Колю я найду и про Морского расспрошу. Не сомневайтесь. Но…
— Какие же тут могут быть «но»? — напирала Ирина. — Вам нужны подробности, которые могу рассказать только я. Мне — Морской, вызволенный из-под ареста.
— Да, да, все так, — набиралась решимости Света. — Но не могли бы вы согласиться до его прихода побыть… под замком. Сама я понимаю, что вы — это вы, и раз уже пришли сами, то точно все расскажете, но… Коля совсем меня перестанет уважать, если… если…
— Если вы меня не задержите, — любезно подсказала Ирина и даже спорить особо не стала… — Я, конечно, не представляю, как буду сейчас тут сидеть сложа руки, и за то, что, если вас слишком долго не будет, не сбегу через окно, ручаться не могу, но какое-то время я подожду. Договорились…
— Здесь нельзя, — Света совсем растерялась. Во-первых, через какое-то время с работы должна была прийти Колина мама, и арестантка в комнате явно не входила в ее планы, а во-вторых, через окно второго этажа действительно легко можно было сбежать. Допрыгнуть до веток клена, например. Зная Ирину, Света не сомневалась, что та допрыгнет, если надо. — Но я знаю место, где можно. Вы тоже знаете.