— Мы не пересекались, — хором заявили Ирина и Морской, хотя уверенности в этом у них не было. За время длительной подпольной переписки однажды они встречались с каким-то британцем, бывшим в Харькове проездом и обмолвившимся, что передаст письмо по дипломатической почте, и, стало быть, цензуры можно не бояться. Имени своего он не называл. Каналы связи всякий раз подыскивала мама Ирины, а разбираться, кто есть кто, Морскому не всегда было с руки.
— Вернемся к вашему плану, — призвала всех к порядку Света. — Итак, ваша мама разыскала Милену.
— Дальше вы все знаете, — покорно переключилась Ирина. — Анита Бувье говорила правду про Милену и Союз Возвращения на Родину. С той лишь разницей, что к мадам Бувье никто не обращался, а она сама нашла Милену и предложила кругленькую сумму за то, что та согласится поехать в СССР и поменяться со мной местами.
— Вы, душа моя, упустили целую главу, — Морской тоже вышел из клетки и вступил в разговор. — Перед этим мать Ирины узнала, что Луи Арагон собирается в СССР и пришла к мадам Аните Бувье. Знаменитая романистка, внезапно увлекшаяся авангардом, — ну кто еще мог попроситься в группу к Арагонам? Мадам, конечно, раскритиковала идею на корню. Ей не нравился ни сам план, ни, главное, его цель. «Эмиграция — дело интимное! Мы в свое время уезжали сами, никто нас не тащил! А так вы мне потом заявите, что раз я поспособствовала ее переезду, то теперь виновата и должна, чего доброго, нести ответственность за всю ее жизнь. Или, не дай бог, за жизнь оставленной на растерзание коммунистам официантки!» Да что там! Само существование внучки-балерины приводило мадам Бувье в бешенство: «Я видела таких танцовщиц, бывших русских балерин, неоднократно в таких заведениях, где приличной женщине и кофе выпить стыдно!» кричала она, отказываясь верить, что ее внучка столь талантлива, что в Париже сможет найти работу на приличной сцене. Мадам Бувье «все это крайне не нравилось», но отказаться она тоже не могла, потому что «не каждый день такие приключения, я перестала бы сама себя любить, когда бы струсила и не пошла на дело». Я знаю это все со слов мадам Бувье. Приехав в Харьков, она действовала по плану: якобы случайно из всех предложенных экскурсоводов выбрала меня, а потом отстала от экскурсии и потерялась. Я кинулся ее искать, и мы получили возможность поговорить наедине и без прослушки.
— Но это было позже! — перебила Ирина. — А пока наш план казался просто идеальным. Милена, готовая уже уехать в СССР без копейки денег и полностью отдать себя во власть кураторов из Союза Возвращения, получила возможность переехать с большими деньгами и полной свободой. Она не сомневалась, что все будет хорошо. Анита получала приключение. Я — возможность воссоединиться с семьей и развиваться в профессиональном плане, как хочу. Мы обо всем договорились. Милена должна была приехать в Харьков и остаться, а я — уехать по ее документам.
— Постойте! — не удержался Коля. — Но как же так? Предположим, Арагона, Эльзу Юрьевну и Гавриловского с Шанье вы обманули этим капюшоном и севшим голосом. Но как быть с нашими ребятами на границе?
— Вот тут, мой друг, не надо сомневаться. Вглядитесь при случае в любой современный документ. При должных актерских способностях каждый человек может стать похожим на любое фото. Тем более, тщательно изучать фотографию никто не будет. Возраст похож, прическа совпадает, глаза — две штуки и на нужных местах. Тем более, компания, с которой Милена въезжала в СССР, держится спокойно и подозрений не вызывает. Группа была приглашена кем-то практически на правительственном уровне. Поверьте, в том, что я Милена Иссен, никто б не усомнился.