— Я приехала на вокзал и пробралась в камеру хранения. — содрогнувшись, вспомнила Ирина. — Работники там, мягко говоря, не слишком бдительны, мы это заметили, еще когда составляли план, как я выберусь из мешка после выгрузки из вагона. Сейчас же я просто спустилась к ним в холл и создала себе соответствующие предлагаемые обстоятельства. Это театральный термин, — заметив, что ее не понимают, Ирина разъяснила: — Я представила, что меня действительно опоили непонятным зельем, выбросили возле камеры хранения, и вот, я прихожу в себя и пытаюсь сконцентрироваться. Это было кошмарно. Я действительно в ужасе от отношения к людям в наших трамваях и медицинских учреждениях. Начиная с того момента, как я пришла в себя на вокзале, история того дня — чистая правда. Только Яков привез меня домой немного раньше. Я довольно долго стояла в арке напротив дома, ожидая, когда Морской подаст знак, что можно возвращаться. А он не торопился, как обычно…
— Мы договорились, что, если я выйду курить на балкон, значит, можно приходить, — пояснил Морской для Светы и Николая. А для Ирины заметил: — Я должен был удостовериться, что у следствия нет информации про вашу связь с Миленой. Вы сами меня попросили звать вас в дом только в том случае, если будет смысл разыгрывать из себя невинную жертву.
— Смысл обмануть друзей, — снова начал психовать Коля, — всегда найдется. Правда? Особенно, когда они такие легковерные детишки…
— Особенно, когда вы с ними по разные стороны закона, — глянув тяжелым взглядом, парировал Морской, — и вам не хочется их втягивать в свои не слишком честные и правильные игры…
— А я, кстати, тогда уже все понял! — продолжил Коля уже менее агрессивно. — Ну, то есть не все. Но главное — я сразу заподозрил вас во лжи! Во-первых, нетронутые книги, во-вторых, Яков, который в дождь не подвез Ирину Санну под подъезд. Я знаю Якова, он так не поступил бы. Вы пришли промокшей до нитки, и я сразу понял, что тут что-то нечисто.
— Мы старались быть максимально честными, — вздохнула Ирина. — Но кое в чем это было невозможно. Зато, когда вы сбивались с пути из-за нашей лжи, мы сразу поправляли. Помните, вы стали думать, что Семенко опоили так же, как меня? Я сразу закричала, мол, неправда. И Морской, к счастью, мне подыграл. Притянул к происшедшему историю о поэте Семенко, с которым, как с человеком, пьющим, всяко может быть.
— Что? — хором воскликнули Коля и Света. — Убирая с пути одну ложь, вы подсунули другую, а теперь еще и хвалите себя за это?
— Мда, — растерялась Ирина. — Получается, так. Но, я не думаю…
— Да вы и не должны! — рявкнул Николай. — Не думая, не делая никаких выводов, просто расскажите мне все так, как есть.
— Я и рассказала. А про Сименко — сами виноваты. Есть поэт Семенко. Про него Эльза Юрьеван и говорила. Да вы и сами наверняка его знаете, и фамилию слышали, и стихи читали — они прекрасны, что тут говорить… Так что вы сами могли догадаться, что декоратор Сименко — это совсем другой человек. И про него я ничего не знаю… Могли, но не захотели, значит, не очень-то было и нужно…
— Понятно, — выдавил из себя Коля. — Версию с отравлением Сименко возвращаем как наиболее вероятный способ убийцы проникнуть в поезд к Милене. Тьфу ты! — он все же не сдержался. — Теперь придется снова проговаривать все события и зацепки, вычеркивая те, что ведут к вам или образовались по вашей вине…
— С удовольствием вам поможем, — без всякого удовольствия произнес Морской.
Тут Коля заметил, как журналист устал. Явление миру обессиленного Морского, вообще говоря, было чем-то вроде снега летом или попа в Наркомпросе. Ни длительные редакционные заседания, ни посиделки с друзьями, ни ночной преферанс, ничто раньше не давало повода заподозрить, что Морской может растерять свою хваленую энергию. Сам Коля тоже чувствовал себя разбитым, сказалось и нервное напряжение, и то, что за прошедшие сутки он спал всего три часа…
— Всего-то ночь тюрьмы, допрос и полдня в клетке, — вслух хмыкнул Коля, — Вы уже сам не свой. Да и я тоже. Наверное, нам нужно взять паузу и все обдумать. Через пару часов с новыми силами все обсудим снова. Что скажете?
— Ну уж нет! — взревел Морской. — За пару часов я тут с ума сойду. Тем более с Ириной Санной… Давайте побыстрее покончим с этим делом!