- Попридержи язык, сопляк! - рявкает на него отец. - Слишком разговорчивый стал...
Пожав плечами, Чико режет ломоть хлеба от батона, лежащего на подносе возле отца, и наматывает его кетчупом.
- Через три месяца я от вас уеду, - говорит он. - Я намереваюсь починить машину Джонни и свалить отсюда в Калифорнию. Может, найду там работу.
- Великолепная мысль! Долго ее рожал? - Сэм Мэй был крупным, чуть нескладным мужчиной, но у Чико сложилось впечатление, что после женитьбы на Вирджинии и особенно гибели Джонни он стал как-то усыхать. - На этой развалюхе ты не доберешься и до Касл-рока, не говоря уже о Калифорнии.
- Ты так считаешь? А не пойти ли тебе к едрене фене, папочка?
Отец замер с открытым ртом, затем схватил со стола баночку с горчицей и швырнул ее в Чико, попав прямо в грудь. Горчица растеклась по свитеру.
- Ну-ка, повтори, что ты там вякнул! - взревел он. - Я тебя, сопляк, сейчас по стенке размажу!
Чико поднял баночку, задумчиво посмотрел на нее и внезапно швырнул назад в отца. Тот медленно поднялся со стула. Физиономия его приобрела кирпичный оттенок, на лбу резко запульсировала жилка. Он сделал неловкое движение, задел поднос и опрокинул его на пол вместе с тарелкой жареной фасоли в соусе. Малыш Билли с расширенными от ужаса глазами и дрожащими губами отступил к кухонной двери, готовый броситься вон из комнаты. По телевизору Карл Стормер и его ребята из группы "Кантри Баккаруз" исполняли суперхит сезона - "Длинную черную вуаль".
- Вот она, благодарность, - запыхтел отец, как будто из него вдруг выпустили пар. - Растишь их, заботишься о них и вот что получаешь...
Одной рукой он ухватился за спинку стула, словно боясь потерять равновесие. В другой он судорожно сжал сосиску, похожую на фаллос. Внезапно отец сотворил такое, что Чико глазам своим не поверил: он впился зубами в сосиску и принялся ее быстро-быстро жевать. Одновременно из глаз его брызнули слезы.
- Эх, сынок, сынок... - дожевав сосиску, простонал отец. - Так-то ты мне платишь за все, что я для вас делаю...
- А что ты для нас сделал? Привел в дом эту стерву?! - взорвался Чико, однако сумел вовремя остановиться и проглотить остаток фразы: "Если б ты этого не сделал, Джонни был бы жив!"
- Это тебя не касается! - ревел Сэм Мэй сквозь слезы. - Это мое дело!
- Разве? - Чико тоже сорвался на крик - Только твое? А нам с Билли не приходится жить с ней?! Наблюдать, как она мучает тебя? А ведь тебе даже невдомек, что...
- Что? - Отец вдруг понизил голос, в нем зазвучала неприкрытая угроза. - Говори уж все до конца. Так что мне невдомек, а?
- Так, неважно...
То, что он едва не проболтался, привело Чико в ужас.
- Тогда лучше заткнись, Чико, или я вышибу из тебя мозги. - То, что отец назвал его по прозвищу, означало крайнюю степень бешенства. - Ты понял меня?
Обернувшись, Чико увидел Вирджинию. Судя по всему, она все слышала с самого начала и теперь молча смотрела на Чико своими большими, карими глазами. Глаза у нее, в отличие от всего остального, были действительно прекрасны... Внезапно Чико ощутил новый прилив ненависти.
- Хорошо же, я договорю до конца, - прошипел он и тут же сорвался на крик: - Ты, папочка, рогами весь порос и великолепно это знаешь, но поделать ничего не можешь!
Для Билли это было уже слишком: малыш уронил свою тарелку на пол и, тоненько взвыв, закрыл ладонями лицо. Фасолевый соус растекся по ковру, запачкав его новенькие туфельки.
Сэм шагнул к Чико и вдруг остановился под взглядом Чико, который словно говорил: "Ну же, давай, смелей! Ведь к этому все шло уже давно!" Так они и стояли друг против друга в полной тишине, которую нарушил низкий, чуть с хрипотцой голос Вирджинии, поразительно спокойный, как и ее огромные карие глаза:
- У тебя была здесь девушка, Эд? Ты же знаешь, как мы с отцом относимся к подобным вещам. - И после паузы: - Она забыла носовой платок...
Чико уставился на нее, не в силах выразить словами, как он ее ненавидит, какая же она дрянь, грязная сука, сумевшая выбрать момент, чтобы вонзить ему кинжал в спину, зная, что защититься он не сможет.
"Ну, что же ты замолк, ублюдок? - говорили ее спокойные, карие глаза. - Тебе же известно, что было между нами незадолго до его гибели. Что, Чико, слабо рассказать отцу? Как же, так он тебе и поверил... А если и поверит, ты же понимаешь, что он этого не переживет".
Сэм, услыхав слова Вирджинии, ринулся на Чико словно бык на красную тряпку:
- Ты что, засранец, трахался в моем доме?!
- Сэм, что за выражения, - проговорила укоризненно Вирджиния.
- Поэтому ты и отказался поехать с нами?! Чтобы тут потра... Чтобы вы...
- Ну, давай же, продолжай! - крикнул Чико, чувствуя, что вот-вот разрыдается. - Ты что, ее стесняешься?! Да она и не такое слыхала и видала! Давай же, договаривай!
- Убирайся, - глухо проговорил отец. - Пошел отсюда вон, и не возвращайся, пока не надумаешь попросить прощения у матери и у меня.
- Не смей! - взвизгнул Чико. - Не смей звать эту суку моей матерью! Убью!
- Прекрати, Эдди! - раздался вдруг тонкий вскрик Билли. Ладони все еще закрывали его лицо. - Перестань орать на папочку! Ну, пожалуйста, прекрати же!
Вирджиния стояла в дверном проеме без движения, вперив уверенный, невозмутимый взгляд в Чико.
Сэм, отступив, тяжело опустился на стул и уронил голову на грудь:
- После таких слов, Эдди, я даже смотреть на тебя не хочу. Ты даже представить себе не можешь, какую мне причинил боль.
- Это она причиняет тебе боль, не я! Ну, почему до тебя никак не доходит?!
Он молча, не поднимая глаз на Чико, намазал хлеб горчицей и так же молча его сжевал. Билли рыдал. Карл Стормер и "Кантри Баккаруз" пели по телевизору "Драндулет мои старенький, но бегает еще дай Бог!"
- Прости его, Сэм, он сам не понимает, что болтает, - мягко произнесла Вирджиния. - Это все переходный возраст...
Змея снова победила, думает Чико. Все, конец.
Он поворачивается, направляясь к выходу. У двери он останавливается и зовет Вирджинию по имени.
- Что тебе, Эд?
- Я сломал ей целку, - говорит он. - Иди взгляни: на простыне кровь.
Что-то такое промелькнуло у нее во взгляде... Нет, показалось.
- Уйди, Эд, прошу тебя, уходи. Ты насмерть перепугал Билли.
Он уходит. "Бьюик" снова не заводится, и он уже решил отправиться пешком под проливным дождем, когда движок в конце концов прокашлялся. Прикурив, он выруливает на шоссе 14. Что-то стучит в моторе... Плевать, до Гейтс-фолз он как-нибудь доберется.