Крис прыгнул вслед за ним. Поезд, идущий, очевидно, в Льюистон, был уже совсем близко, однако Тедди вместо того, чтобы спрыгнуть, повернулся к нему лицом. Толстые стекла его очков поблескивали на солнце, длинные волосы упали на глаза.
- Тедди, ты что? - заорал я. - Давай, прыгай!
- И не подумаю. - В глазах его был такой знакомый, сумасшедший блеск. - Что такое грузовики по сравнению с поездом?! Вот где настоящий риск... Ну, сейчас я ему покажу!
- Ты что, офонарел?! Он же тебя раздавит всмятку!
- Это совсем как высадка в Нормандии! - кричал мне Тедди, балансируя на рельсе.
Мгновение я стоял, пораженный подобным пароксизмом идиотства, затем схватил Тедди в охапку и, не обращая внимания на его судорожные попытки вырваться, столкнул его вниз с насыпи и спрыгнул вслед за ним. Еще не успев приземлиться, я почувствовал сильнейший удар поддых. Ловя ртом воздух, я умудрился вмазать ему коленом в грудь, опрокинув его навзничь, но Тедди тут же ухватил меня за шею. Мы вместе покатились по насыпи, с ожесточением молотя друг друга кулаками и ногами. Крис с Верном удивленно уставились на нас.
- Ты, сволочь, сукин сын! - брызгал слюной Тедди. - Дерьмо вонючее! Слезай с меня сейчас же, убью гадину!
Дыхание постепенно возвращалось ко мне. Я с трудом поднялся, отступая от разъяренного Тедди и пытаясь сдержать его удары. Мне было одновременно смешно и страшно: когда с Тедди случались вспышки ярости, вроде этой, к нему лучше было близко не подходить. В таком состоянии он мог наброситься на кого угодно, а если бы ему переломали руки, стал бы кусаться и лягаться.
- Тедди, ты можешь кидаться хоть под поезд, хоть под грузовик, кулак его прошел в миллиметре от моего носа, - но только после того, как мы найдем то, что ищем, - он, наконец, достал меня в плечо, - а до тех пор никто не должен видеть нас, - трах мне по щеке! - ты меня понял, болван чертов, или тебя по-настоящему отделать?!
Когда он вмазал мне по физиономии, я был уже готов дать ему хорошенько, но нас вовремя растащили Крис с Верном.
Наверху с грохотом пронесся поезд. Несколько кусочков шлака скатились вниз по насыпи. Я уже начал остывать, но Тедди, как только мимо пронесся последний вагон, снова заорал:
- Пустите, я убью его! Я ему всю рожу разукрашу!
Он попытался высвободиться из объятий Криса, однако безуспешно.
- Успокойся, Тедди, - мягко проговорил Крис.
Он повторял это снова и снова, пока Тедди не перестал барахтаться. Он замер, очки съехали ему на нос, слуховой аппарат болтался где-то возле кармана, куда, к батарейке, шел от него проводок.
Когда он окончательно успокоился, Крис, обернувшись ко мне, задал вопрос:
- Чего это вы сцепились, Гордон?
- Да он хотел "поиграть" с поездом так, как он это обычно делает с грузовиками на шоссе. Я подумал, что машинист может вызвать полицию.
- Ну, ему бы было не до этого, - усмехнулся Тедди. Пар из него уже весь вышел.
- Горди поступил правильно, - заявил Верн. - Давайте-ка, ребята, миритесь.
- Мир, мужики, - поддержал его Крис.
- Ну, ладно, - я протянул руку ладонью вверх. - Что, Тедди, мир?
- Я запросто бы от него увернулся, - упрямо сказал он. - И не испугался бы нисколечко.
- Я в этом и не сомневаюсь, - заверил я его, хотя при одной мысли об этом по спине у меня пробежали мурашки. - Ясное дело, ты бы увернулся.
- Ну, тогда мир.
- Пожми руку Горди, - велел Крис, отпуская Тедди.
Тедди сжал мне ладонь чуть сильнее, чем требовалось.
- А все-таки засранец ты, Лашанс, - заявил он при этом.
- Мя-я-я-у, - ответил я.
- Ладно, ребята, пошли дальше, - сказал Верн.
- Тебя бы вот послать подальше, - хохотнул Крис. Верн сделал вид, что собирается его ударить. Все рассмеялись.
11
В половине второго мы добрались наконец до свалки. Верн возопил: "Парашютистам приготовиться к прыжку!" - и тут же совершил этот самый прыжок с насыпи, а за ним и мы. Свалка начиналась сразу же за нешироким заболоченным участком. Ее окружала загородка в шесть футов высотой. На расстоянии примерно в двадцать футов друг от друга висели проржавевшие таблички:
ГОРОДСКАЯ СВАЛКА КАСЛ-РОКА
РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ С 4-х ДО 8-МИ ПОПОЛУДНИ
ВЫХОДНОЙ - ПОНЕДЕЛЬНИК
ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН
Мы перелезли через загородку и спрыгнули на территорию свалки. Тедди и Верн сразу направились к колодцу, воду из которого необходимо было добывать при помощи довольно древнего ручного насоса. Его металлическая рукоятка торчала под углом, напоминая однокрылую птицу, которая пытается взлететь. Когда-то рукоятка была зеленой, однако тысячи рук, качавших воду за последние лет двадцать, отполировали ее до зеркального блеска. Рядом стояло наполненное до краев ведро, и было бы просто неприличным не воспользоваться чьей-то щедрой предусмотрительностью вместо того, чтобы качать воду самим.
Свалка навсегда осталась в моей памяти как одно из самых сильных воспоминаний о детстве в Касл-роке. Почему-то она ассоциируется у меня с картинами сюрреалистов: часовыми циферблатами без стрелок, свисающими с ветвей деревьев, меблированными комнатами в викторианском стиле, торчащими посреди песков Сахары, или старинными паровозами, выезжающими прямо из каминов. Примерно такой мне, ребенку, виделась городская свалка Касл-рока.
На свалку мы проникли с тыльной части. Если вы въезжаете туда, так сказать, с парадного входа, по широкой, но ужасно грязной дороге через ржавые ворота, то попадаете на довольно обширную полукруглую площадку, выровненную бульдозерами чуть ли не идеально, на манер взлетно-посадочной полосы. Площадка эта упирается в крутой обрыв, за которым простирается собственно свалка, представляющая собой громадный котлован, быть может, футов в восемьдесят глубиной, наполненный всеми видами отходов жизнедеятельности обыкновенного американского городка - пустой тарой, разнообразными предметами, когда-то нужными, а теперь изношенными, сломанными или просто бесполезными. Разглядывать всю эту мешанину никогда не доставляло мне особенного удовольствия: взгляд бессмысленно блуждал по ней, пока не останавливался на каком-то уж совершенно несуразном предмете, вроде уже упоминавшихся часовых циферблатов или викторианской мебели. Бронзовый остов старинной кровати поблескивал на солнце; однорукая кукла скорчилась в позе роженицы; обтекаемый капот перевернутого "студебеккера" торчал из общей кучи на манер готовой к пуску межконтинентальной баллистической ракеты; громадных размеров "титан" для кипячения воды, вроде тех, что раньше ставили в присутственных местах, сверкал, будто гигантский бриллиант...