– Но это, к сожалению, никак не наталкивает меня ни на какие мысли, которые могли бы привести к установлению личности убийцы. Если мы уж решили, что убийца – кто-то из карточного клуба, то нужно проработать все версии.
– Пока что да. Но зато мы знаем, кто с кем играет, поэтому если убийца действовал не в одиночку, то мы, выходит, в два счета установим личность его сообщника. Сдается мне, что убийца – один из шестерых.
– Из пятерых, Яш! Андрея Семеновича нужно вычеркнуть из списка подозреваемых. Ты же сам сказал, что он спал ночью, значит у него есть алиби на момент убийства.
– У нас нет точной информации касательно времени и орудия убийства, так что рисковать я не могу. Расчленить «на живую» человека очень сложно, сам понимаешь. Значит, каким-то образом Боброва обездвижили и принялись рубить его на части. Следовательно, я, как человек, который подходит к выполнению любой работы с полной ответственностью, не могу позволить себе вычеркнуть нашего хозяина из этого списка. Ведь согласись, преступные наклонности у него есть, дважды отсидел, да и к тому же, мы ничего о нем не знаем, Ден! Я не уверен в Тихорецком, я всегда подозреваю всех.
– Ты, может быть, и нет! А я лично ручаюсь за него – он не убийца, Якуб! Не убийца! – громко рявкнул я и услышал звук открывшейся двери, что извещал о том, что Тихорецкий вернулся домой. – К тому же, ты разве будешь сомневаться в своих собственных наблюдениях?
– Я привык доверять своим глазам и ушам. Я готов с уверенностью заявить, что старик не расчленял тело, так как для этого у него просто-напросто не было времени. Он был под моим контролем. Но что ему мешало, скажем, стать соучастником? Да ничего. Быть может, он организовал это преступление, спланировал его и дал своему напарнику, допустим, тому же Тряпко указание – убить и расчленить Боброва.
– Но зачем? Зачем ему так зверски убивать этого мужика, тот ведь вообще живет в другом поселке.
– Вот в этом-то и наша задача. Убийство совершено явно не из охотничьего интереса, а в сугубо личных интересах. Нужно подумать, кому выгодна смерть Боброва. Кому она бы не помешала?
– Да черт его знает, Яш. Кому она может быть выгодна – да кому угодно, черт бы его побрал, – ответил я раздраженно.
– Отсутствие у нас на руках внятного и легкообъяснимого мотива убийства говорит о том, что мы еще очень далеко от финиша. Нам еще нужно очень многое сделать, а иначе рискуем не раскрыть эту загадку с трупом в пруду, Денис, – негромко и слегка раздосадовано сказал мне Хикматов, взгляд его моментально стал пустым.
– «Труп в пруду»… – задумчиво произнес я. – А ты знаешь, в этом что-то есть, Якуб. Как тебе такое название для дела?
– Главное – найти убийцу, а не думать о том, как бы нам назвать наше детективное занятие, – строго начал главный учредитель. – Я больше не допущу провала в расследовании! Мы разорвем этот порочный круг и раскроем дело!
4
Тихое и неторопливое подмосковное утро, вдали от шумных городских дорог, покорило меня с первого дня. Моя первая ночь в Акулово прошла до того безмятежно, до того легко… Признаться честно, так крепко и так сладко я не спал с детства.
Лучи подмосковного солнца шаловливо прыгали по нашей комнате, то исчезая, то вновь появляясь. Всякая моя попытка скрыться от них была бесполезной: лучи постоянно перемещались. Белые занавески Тихорецкого не помогали спастись от них, а скорее даже усиливали их эффект.
Поворочавшись минут пятнадцать, я понял, что спать дальше – уже просто не в моих силах. Я потянулся и зевнул, высунув левую ногу из-под одеяла в причудливом пододеяльнике.
– А, я вижу, ты уже проснулся, Ден! Доброе утро, нам пора собираться!
– Что?… Куда?… – не понимая до конца, чего от меня хотят в столь неподходящий час, я сильно сомкнул глаза, напрягши уши.
– Как куда, Ден? К Пиратову, конечно!
– Но зачем? – я был совсем недоволен ответом моего друга.
– Сегодня они с дедом отправились по ягоды, а у нас появился отличный шанс обыскать дом этого Пиратова, чтобы сразу вычеркнуть его из списка подозреваемых или, наоборот. Короче говоря, сам все понимаешь. Ну, ты со мной? Только давай потише это сделаем: в доме нашего соседа, есть у меня такие подозрения, кто-то есть.
– Господи, ты же хочешь ворваться в чужой дом. Это незаконное проникновение на частную собственность, Якуб. Ты в своем уме? – я вмиг проснулся и начал осознавать всю абсурдность идеи моего приятеля. – Что-что, а в чужой дом за свою жизнь мне проникать еще не приходилось, это же возмутительно!