– Ну, отлично! Что у нас по планам на вечер?
– Посидим и отметим новоселье. Придут Пиратов и Тихорецкий.
– Как у вас с расследованием?
– Я бы сказал не «у вас», а «у нас»?
– Ну, начинается! Не втягивайте меня в это, ради всего святого.
– Поздно, Марк. Теперь ты уже здесь, и отныне все мои проблемы – и ваши тоже, ну, и наоборот. И я хочу, чтобы ты, Торбов, кое-что сделал, чтобы мы смогли еще дальше продвинуться в деле.
– Началось в колхозе утро, – Марк вынул из Iqos'а стик и выбросил, зарядив новый.
Мы двинулись в сторону деревни, но я не до конца понимал, зачем. Казалось бы, тут еще дел навалом, а мы прохлаждаться пошли.
– Слышь, чепушила! – Марк грубо окрикнул Шурика, шедшего откуда-то со стороны речки.
– Не понял. Ты че, совсем страх потерял? – Шурик явно был удивлен столь резкому обращению, поэтому тоже решил напасть.
– Че слышал, утырок. Лицо твое напрашивается на хорошенькую пощечину! А ну-ка подь сюды! – по лицу Торбова пробежала злодейская улыбка. Выглядел он, точно лев, жаждущий крови.
– Марк, ты чего? Полегче, – я не выдержал. – Успокойся, ты ведь только-только приехал.
Я попытался придержать Марка, так как он уже рвался к разъяренному Шурику. Но тут я столкнулся с суровым взглядом Хикматова. Он дал мне знак не вмешиваться. И тут до меня дошло, что Якуб все это заранее спланировал, когда говорил, что хочет попросить Торбова «кое-что сделать». «Интересно, зачем же?» – вопрос возник у меня в голове, и я, повинуясь невербальным указаниям нашего шефа, отпустил Марка.
– Не зря я настороженно относился к вашей московской бандитской шайке! Иди сюда, сучка ты столичная! Сейчас ты огребешь, сволочь ты такая! – Шурик не стеснялся в выражениях и перешел на отборный мат, размахивая руками.
– Повтори, сука! – проревел Марк и тут же остановился на месте, как вкопанный.
Он дал деревенскому псу приблизиться. Удар Торбова, молниеносный и точно выверенный, стал для Шурика полной неожиданностью. Но и он был не из робкого десятка и тотчас дал сдачи, попытавшись правой рукой ударить Марка по левому уху.
Мордобой продолжался явно не до первой юшки. Кровь лилась из носа акуловца, руки Торбова тоже были окровавлены.
Ловким движением наш друг повалил несчастного Шурика на землю, сел ему на спину и мертвым хватом заблокировал руки.
– Отвечай, сука. Это ты убил Боброва? Гнида ты двуличная! – Марк ревел не по-человечески. Мне стало не по себе. Якуб же курил, спокойно глядя на эту сцену, и внимательно вслушивался в их диалог. Его хладнокровие меня поначалу даже пугало, но вскоре стало сильно раздражать.
– Че? – Шурик истерично стучал ладонями по земле. – Ты че, кукухой тронулся? Не трогал я вашего Боброва. Тем более, какое вам, москвичам, до этого бедолаги дело?
– Другом он мне был, крыса ты помойная!
– Вот как, другом был, значит. Пусти, сука. Пусти, сказал! – Шурик начал дергаться с целью высвободиться, но, разумеется, тщетно.
– Говори, что вы делали с Ямпольским, когда остались вдвоем в клубе? Говори! Вы последними оттуда ушли, – его рев пробирал меня до мурашек.
– Ты про это? Отпусти меня, все скажу.
Марк слез с поваленного и дал ему встать. Только очутившись на ногах, Шурик бросился бежать. Секунды хватило Марку, хоть и заядлому курильщику, любящему выпить, быстро настигнуть беглеца и ловким движением ноги вновь повалить несчастного паренька на землю.
– Убежать удумал, морда ты колхозная?! Хрен ты убежишь от меня, недомерок!
– Хорошо-хорошо, – Шурик отплевался и попытался восстановить дыхание. – Мы с Борисом Аркадьевичем остались вдвоем, когда все уже ушли, прибрались слегка и все. Я ушел домой, пожелав ему доброй ночи. А он вышел за мной и сразу же сел в тачку и уехал. Вот. Все, больше ничего не знаю!
– Врешь, сука. Во сколько это было?
– Где-то в час.
– Че ты как ребенок? Я все знаю, и в час ночи ты не мог уйти оттуда. Я еще раз спрашиваю – во сколько это было?
– Я ушел без пятнадцати час, Ямпольский вслед за мной. Пусти меня домой, я уже неделю там не был!
– Хватит с него, Марк, – докурив, Хикматов наконец-то вмешался. – Отпусти его, пока я бычок об него не затушил. Стой! А почему это тебя не было дома неделю? Где ты ночевал в ночь убийства?
– Твое какое дело, сволочь?
– Гнить тебе в решетке, псина! – рыкнул Якуб, Шурик испугался и прижал руки к голове. – Отпусти его, Торбов.
Марк послушно освободил Шурика и звучным «Убирайся!» заставил Шурика покинуть место схватки.