– Спасибо, Якуб. Все хорошо. Ты как?
– Лучше.
– Лучше чем что?
– Чем могло быть, учитывая вчерашнюю попойку. Ты знаешь который сейчас час?
– Время… – я поймал себя на мысли, что последний раз смотрел на часы в четыре утра. – Не знаю.
– Время уже половина второго. Марк спит?
– Ох, черт! Половина второго? Ты серьезно? – я искренне удивился.
– Абсолютно. Марк спит?
– Да. А ты давно не спишь, Якуб?
– Я не сплю с семи утра.
– На кой черт ты так рано проснулся?
– Если ты не заметил, то сегодня нам выложили дорожку из гранитной плитки от калитки прямо до дома. А еще нам установили эту классную скамейку, на которой мы сейчас с тобою сидим.
– Понял, Якуб. Извини меня… – отворачиваясь, сказал я. Меня охватило чувство стыда и вины.
– За что? – безэмоциальным голосом спросил Якуб.
– За то, что мы практически не участвуем в жизни фирмы. Все встречи проводишь ты, приемку заказов тоже ты, работу с клиентами, строителями – все ты…
– Ты хоть что-то сделал с маркетинговой стратегией?
– Больше ничего с того вечера, как меня пытались убить. Она готова приблизительно наполовину.
– Меня не волнует, Ден. Стратегия должна быть полностью готовой сегодня к вечеру, максимум – завтра. Ты меня понял? – Хикматов любил говорить властным голосом, но делал это крайне редко. Я понимал свою ошибку и был готов ответить за нее.
– Я пойду, позавтракаю. Ты пока здесь останешься? – я посмотрел на своего собеседника. – Еще раз извини нас с Марком.
– Да, иди. Заканчивай свою утреннюю трапезу как можно быстрее. Нам еще нужно съездить кое-куда, – закурив очередную сигарету, сказал он. Закончив фразу, Хикматов отвернулся от меня, давая понять, что на текущий момент интерес к моей персоне у него пропал. Гораздо более важными для него сейчас были его собственные мысли, что уже начали свой хоровод в голове.
Через тридцать минут мы уже сидели в машине Марка, а сам хозяин машины безмятежно спал дома. За руль сел Якуб и, чертыхаясь, резко тронулся.
– Н-да… До автомата этой коробке очень далеко! – негодуя сказал он. – Даже не знаю, что должно произойти в мире, чтобы наши машины перестали казаться топорными.
Мы выезжали из деревни, но не в привычную для меня сторону Серпухова, а куда-то в поля, в сторону леса. Так как ни о какой нормальной дороге в лесу речи быть и не могло, ехали мы по грунтовке. Может быть, в иномарке тряска и не чувствовалась бы так сильно, но наша топорная отечественная машина явно хотела передать весь спектр чувств. Все: начиная головой и кончая задницей – абсолютно все, чувствовало дорогу так же хорошо, как и сама машина. Видимо, в этом и заключается главная фишка отечественных автомобилей – полный контакт с дорогой.
Мы ехали по полям, затем Якуб свернул направо и поехал по заросшей напрочь дороге. Если до этого мы хотя бы ехали по грунтовке, то здесь начиналась просто какая-то полоса, проложенная тракторами еще в советское время. Сейчас она заросла и постепенно начинала сливаться с окружающей ее травой.
Наша резвая пятнашка въехала в какой-то СНТ и заехала во двор самого первого при въезде дома. Я понял, что мы приехали в Автомобилист, видимо, побеседовать с вдовой Боброва.
Дом выглядел весьма сносно. Большой, массивный, добротно построенный, он говорил о том, что здесь живут настоящие хозяева жизни. Отличало этот дом от других то, что он был сделан из красного кирпича. Большие окна и разбитый перед домом английский сад придавали имению Бобровых аристократический вид, которому могли бы позавидовать все соседи в округе. Гаража рядом с домом не было: видимо, машины у хозяев нет. Аккуратная тропинка из щебня, огороженная невысокими бордюрами, привела нас прямо к крыльцу. Вдали послышался громкий собачий лай и звуки металлической привязи, на которой, должно быть, и сидел источник этого шума – внушительных размеров барбос.
Мы с Хикматовым переглянулись и, кивнув друг другу, стали подниматься по ступенькам, чтобы поскорее войти в дом. На улице пошел дождь.
– Здравствуйте, Светлана Викторовна! Вы дома? – Хикматов громко крикнул, закрывая за собой дверь.
– А, это вы, Якуб Харисович? – дряблым голосом отвечала старушка откуда-то из глубины дома.
– Да, это я. Не сочтите за наглость, я не один – со своим приятелем, – извиняющимся тоном сказал мой коллега.
– Проходите на кухню, уважаемые. Кофе на столе. Я сейчас к вам подойду, пару минут.
Мы сели за стол и стали ждать хозяйку. Вскоре из комнаты вышла высокая, некогда невероятно красивая женщина, одетая в изумрудного цвета кофту и длинную коричневую юбку, она несла в руках какую-то бутылку. На губы была нанесена помада, на лице была заметна пудра. Старушка, очевидно, за собой следила и ухаживала, но еще никому не удавалось победить время. Вот и ей не удавалось, но она, надо признаться, хорошо ему сопротивлялась.