– Скорее, наоборот! Ден, вспомни, пожалуйста, как я тебе сказал, что «газовики устроились на работу за неделю до убийства», «это был их первый выезд в Акулово», «до этого они работали по Чехову». Помнишь же?
– Помню. И что?
– А то, что прошлый наряд газовой службы отработал по этому участку больше десяти лет, зная всех жителей деревень, расположенных на их участке. А новый наряд еще никого не знал! У Ямпольского есть алиби – никто не знал, где ночует Шурик. Свет в доме еврея горел, что позволяло ему утверждать о его непричастности к убийству, к тому же, в доме маячил силуэт. Думаю, Ямпольский попросил Шурика ходить по дому каждые пятнадцать минут, пока сам еврей был занят другим делом. У Тряпко не могло быть никакого алиби, но газовики ему в этом, сами того не ведая, помогли. Ставлю десять тысяч на то, что утечка газа была полностью рукотворной.
– Вообще ничего не понимаю, уважаемые, – грустно и подавленно произнес Торбов. Казалось, его не приспособленный к тяжелым мыслительным процессам мозг вот-вот лопнет и вытечет прямо из его уже красных ушей.
– Марк, мой дорогой Марк, слушай дальше, и скоро все станет предельно просто, – спокойным, тихим и ровным голосом успокаивал его Хикматов.
– Весь во внимании, Якуб Харисович.
– Все становится ясным, если предположить, что газовиков дома встретил не настоящий хозяин дома, Тряпко, а сам Ямпольский! Пока никого не знающие газовики думали, что проверяют утечку у Тряпко, сам хохол уже караулил свою жертву.
– Но я все равно ничего не понимаю, – продолжал Торбов.
– Клюка, господа. Клюка! Вспомните всю эту суету с клюкой, с которой ходил Тряпко. В тот вечер в карточный клуб он пришел с клюкой, жалуясь на хромоту. Ровно это же он говорил мне и во время нашей пьянки, вдобавок щеголяя своей массивной клюкой. Но! Наш Акшаров увидел картину, которую он отразил в своем отчете, что я просил у него за тот вечер, когда его отравили. Но эта картина так, должным образом, и не отпечаталась в его памяти, ведь той ночью он видел Тряпко, идущего очень бодро, без толики хромоты («Приветствую! – крикнул я Тряпко, который шел быстрым шагом. Руки его были заняты – в обеих он нес по бутылке водки»). А самое главное – без клюки! Значит, клюка – фикция, которая послужила орудием убийства Боброва. Все подготовлено, все выверено. Хохол испугался в ту ночь, что его обман раскусят, и передал эту информацию Ямпольскому, а тот уже, в свою очередь, совершил попытку отравления, введя ночью тебе яд гюрзы, Денис. Сам Тряпко достаточно умело всучил тебе этот феназепам, после приема которого проснуться очень тяжело. Если помнишь, дверь была не запертой. Мы с тобой не придали особого значения, и так и не установили причину покушения, но теперь она ясна. Собственно говоря, этой же клюкой Тряпко и ударил Боброва по голове в тот роковой вечер, это уже подтвердилось экспертизой, повалил его в кусты, а когда вернулась Инесса Павловна, то на дороге уже никого не было. Убитый и убийца спрятались в листве кустов и деревьев на обочине дороги. Затем труп было очень удобно перетащить на противоположную сторону и за Домом культуры расчленить его, запихав все части тела в черный мешок, чтобы нести труп было не тяжело и не палевно. Сам же мешок в ночной тьме, без единого фонаря, был практически незаметен. От Дома культуры легче всего дойти до пруда, туда мертвое тело и скинули. Холодный расчет, очень четкое исполнение и все – дело сделано, и труп лежит в пруду.
– А что с тачкой Ямпольского?
– На игру Ямпольский привез Боброва на машине, но оставил ее около леса, об этом он сам признался Мальцеву. Она до обеда следующего дня стояла там. Еврей в ночь убийства заночевал у Тряпко, помогая грамотно распорядиться всеми уликами и орудиями убийства. Неудивительно, что тачка Ямпольского появилась у его дома, спустя практически день. Все это время они заметали следы.
– Н-да, интересно получается… А как же ты объяснил все этому нашему недалекому следователю? – спросил я.
– Предложил очную ставку. Позвал газовиков повторно выехать к Тряпко. Там мы все и поняли. Согласен, привлечь к ответственности еврея было сложно, но чувство несправедливости, точившее изнутри Тряпко, сделало свое дело – он заложил старого жида со всеми потрохами. А Ямпольскому ничего не оставалось, как только признать вину и прекратить навязывать следствию свою игру. Я все подробно записал на листочке в участке, так что в суде обвинители выступят строго по заготовленному мной сценарию. У адвокатов Бориса Аркадьевича и Ивана Тряпко нет никаких шансов на победу. Думаю, Тряпко светит не меньше пятнадцати-двадцати лет колонии строгого режима, да и Ямпольскому тоже придется не сладко: для таких, как он предусмотрена статья за соучастие, ведь здесь он выступил в роли организатора и подстрекателя. Думаю, мы можем с гордостью заявить, что дело закрыто, а ООО «ХАТ-Фарм» будет обеспечено притоком новых клиентов!