В коридоре Ньют больше не наступил коту на хвост, а незаметно отпихнул его в сторону, на что животное начало истошно орать, а из-за одной из дверей выглянула рассерженная женщина с морщинистым серьезным лицом. Она начала что-то кричать, но Ньют демонстративно заглушил ее голос, вставив в уши наушники и пожимая плечами с беспечным видом в стиле «А что? Это не я. И вообще тот, кто это сделал, во-о-о-н туда убежал».
Он медленно сошел по крыльцу, запрокидывая голову и обращая неизвестно чему сжатую улыбку. Оставалось пройти несколько кварталов, сказать пару добрых слов мистеру Гилмору и заверить его, что с зачетом все хорошо, а к работе он приступит если не прямо завтра, то днем позже. Дальше — пересечь перекресток и по прямой идти вдоль десятков магазинов, пока слева глаза не заметят уже знакомую витрину со слегка криво приклеенными буквами названия и подписью «Книги».
***
— Да куда ты, мать его, ведешь, Томас? Он же врежется! — Минхо вырвал у Томаса из рук телефон, резко наклонил его в сторону, чтобы маленький бегущий человек не врезался в скалу. — Вообще играть не умеешь!
Томас толкнул друга плечом — тот чуть было не слетел со ступеньки, едва удержал мобильный в руках, а персонаж в игре все-таки то ли куда-то упал, то ли во что-то врезался, так и не добежав нужные до рекорда единицы. Минхо всплеснул руками, рассерженно таращась на сидящего рядом брюнета, который потянулся губами к трубочке в зажатом между коленями стаканчике с газировкой. Остающейся свободной рукой выхватил свой гаджет у азиата, предупредительно подняв указательный палец, оторвался наконец от напитка, причмокнул губами, наскоро вытирая капли запястьем.
— Вообще-то, — он нарочно состроил заносчивую гримасу, — я все правильно делал. Это тактика такая.
— Тактика у него, блин, — фыркнул Минхо, доставая из пачки очередную сигарету. Он прижал ее было к губам, но внезапно вскинул руку, почесывая указательным пальцем кончик носа. — Так и скажи, что ты просто не умеешь играть. На рекорд же шел!
— Пока ты у меня телефон не отобрал, — напомнил Томас, стряхивая с плеч осыпавшиеся с ближайшего дерева высохшие частички, совершенно не похожие на семена. — Дай сигарету.
Минхо нерешительно, с подозрением посмотрел на друга, но потом все-таки вытянул руку с пачкой, подсовывая ее Томасу под нос. Томас курил очень редко, в основном когда о чем-то волновался. Когда о чем-то волновался — обязательно либо рассказывал сам, либо лицо выдавало, хоть брюнет и старался держать его кирпичом. В последнем случае нередко приходилось допрашивать, даже не то чтобы из беспокойства, а из любопытства, потому что у Томаса в последнее время с завидным постоянством случалось что-то, о чем он не мог не думать и не тревожиться.
— Рассказать ничего не хочешь? — Минхо щелкнул зажигалкой, вдохнул дым и пустил чуть левее лица Томаса. — Ну, мало ли что у тебя еще могло приключиться.
Томас отрывисто мотнул головой из стороны в сторону, затянулся тоже, глядя на вывеску булочной напротив. Там знакомый ему молодой человек в глупом белом с желтизной фартуке выбрасывал в урну прозрачные упаковки, прижимая плечом к уху телефон. Голос у него был громкий, легко доносящийся до входа в книжный, но ни о чем интересном он не говорил: в речи его то и дело повторялось надоедливое «да, конечно», и Томас даже захотел сосчитать, сколько раз Галли это произнесет, но не успел. Галли глянул на него исподлобья и скрылся в здании, вытирая ладони об и без того не блещущую чистотой ткань.
— Не хочешь еще сыграть? — Минхо, видимо, пребывал не в том настроении, чтобы задаваться вопросами, почему Томас курит, почему увиливает от ответов и далее по списку. Он достал из кармана собственный телефон, неприлично большой даже для его далеко не крошечных ладоней, и заговорщически подмигнул сидящему справа брюнету. — Спорим на десятку, я продержусь дольше?
Томас зажал недокуренную сигарету зубами, вцепился пальцами в экран мобильного.
— Агха, не дождешььшья, — прошепелявил он. Он стиснул сухую ладонь Минхо, принимая условия спора.
Ньют все это время стоял у фонарного столба, насмешливо глядя на двоих парней, которые бешено вертели телефонами из стороны в сторону, а сигареты у них между тем дотлевали, зажатые губами. Томас никогда не говорил об этом — как он его назвал? Минхо? — парне. Ньюту довелось встретиться с ним только единожды: в тот день, когда он впервые заглянул в книжный, этот псих влетел внутрь со сверхзвуковой скоростью, чуть не перелетел через прилавок и громко назвал гигантский список всего, что было нужно. Ньют тогда посмотрел на него осуждающе, вернул на полку взятую оттуда книгу и быстренько вышел, не привлекая к себе внимания.
Сейчас же эта ходячая баллистическая ракета поспорила с Томасом на десять баксов, что продержится живым дольше в игре на мобильном. Детский сад. Мимо прошла группа ребят лет одиннадцати, которые, увидев яростно нажимающих пальцами на экраны парней, расхохотались заливисто, крикнули что-то задиристое, но Минхо хладнокровно вскинул вверх освободившийся на доли секунды средний палец, а Томас, заметивший жест краем глаза, не сдержал усмешки. Мальчишки продолжали докапываться какое-то время, спрашивая, что за игра, какой рекорд и прочее вполне ожидаемое, но Минхо с Томасом каменно и сосредоточенно молчали, переговариваясь вполголоса о чем-то между собой. Детям надоело оставаться игнорированными — они ринулись к узкой двери магазина с мороженым, что-то наперебой обсуждая.
Спустя доли секунды, когда Томас, с визгом выронив сигарету и мгновенно втоптав ее в бетон подошвами кедов, взмахнул рукой с телефоном и раздосадованно подпер лицо рукой, заглядывая приятелю в экран, Ньют вспомнил, что не зря вернул ему деньги за книги — Томми хотя бы не уйдет в минус. Минхо повертел телефоном еще несколько секунд — чисто для вида, раз десятка все равно уходила ему, — и потом демонстративно позволил персонажу влететь в стену, повертел обозначенными на экране цифрами результата и вытянул ладонь, несколько раз сжал и разжал пальцы, требуя выигрыш. Томас с актерским вздохом и потускневшим видом проигравшего в таком глупом соревновании отдал азиату купюру и снова потянулся к трубочке в газировке.
Ньют оторвался наконец от столба, оправил длинные рукава тонкой кофты (он до сих пор с трудом понимал, как ему удается ходить в чем-то помимо футболок в месте с довольно жарким климатом) и неспешно, словно занятый своими делами прохожий, проследовал к крыльцу.
— Давно не виделись, — обращался он, само собой, к Томасу. С азиатом они не были формально знакомы.
Томас, вскинув голову на знакомый голос, в мгновение ока вскочил на ноги, выкрикнув чрезмерно громкое «Ньют!», заставившее обернуться некоторых незнакомцев. Опустевший стаканчик слетел на землю и откатился кому-то под ноги, расплескивая последние капли из-под слетевшей пластиковой крышки. Руки брюнета инстинктивно поползли вверх, будто намеревались Ньюта обнять, но немедля опустились и вцепились пальцами в ткань футболки. На лице Томаса расцвела обрадованная улыбка, такая знакомая и привычная. Без которой Томаса представить было трудно.
— И я тоже рад видеть тебя, Томми, — Ньют несмело, поколебавшись секунду, вытянул руку. Чисто механически — правую. Ее Томас сжал осторожно, точно боясь сломать все находящиеся под кожей кости, и быстро отдернул свою слегка мокрую, но горячую ладонь. Глянув Томасу за плечо, Ньют заметил чуть прищуренные, глядящие с подозрением и толикой хитрости карие глаза — азиат явно наслышан был о нем и теперь рассматривал пристально, как строгий отец, к которому дочь привела парня на знакомство.
— А-а-а, я же вас… это… не представил, — речь у Томаса отчего-то стала сбивчивой, когда он повернулся полубоком к темноволосому приятелю, все еще сидящему на крыльце и досасывающему фильтр затушенной сигареты. Теперь Ньют видел его целиком: парень на вид был крепкий, но не из тех, кто за горой мускулов выглядят устрашающе. Хоть и пялился он на Ньюта в открытую, оттянув слегка уголок губ, но особого отвращения, какое случается иной раз, когда видишь абсолютно незнакомого человека, автоматически чем-то отталкивающего, блондин не почувствовал. Постарался кивнуть учтиво и не ответить парню зеркальным отражением его ухмылки. — Минхо, это Ньют. Ньют, это Минхо.