Постепенно музыка с древних духовых инструментов переключилась на скрипку. Минхо, порядком заскучавший, повернулся на своей бочке, вытянул в сторону Ньюта руку и, тщетно пытаясь соответствовать заданному ритму мелодии, завыл:
— Я приглашаю вас на танец, маркиз.
— Я, пожалуй, вынужден отказаться от столь заманчивого предложения, виконт, — Ньют опустил голову на согнутую в локте руку, насмешливо и неуверенно поглядывая на Минхо. Томас покачивался на своей бочке, отталкиваясь пальцами от пола, и смеялся, покусывая кулак. Минхо, который однозначно не был пьян и придуривался, скорчил обидную мину и потянулся к Ньюту снова.
— Не отвергайте меня, сэр. Всего лишь один танец. Я настаиваю.
Томас не помнил, насколько быстро это произошло, но вскоре он остался в абсолютном одиночестве, а Ньют и Минхо кружили по залу под средневековую мелодию, чудом не снося бочки и колонны. Получалось у них не очень блестяще, однако забавно донельзя. Глаза азиата то и дело обращались к Томасу, буквально крича «Ну, давай, ревнуй, я смотрю», но Томасу не ревновалось. Совсем. Он понимал отчетливо, что если Ньют не отвернется от него, если доверится окончательно и бесповоротно, никто другой не переманит его.
И с все большим облегчением Томас замечал, что готов влюбиться в Ньюта, даже если тот будет вечно прятать руки и отказываться верить в судьбоносную связь между людьми.
***
— Черт подери, это было круто! — они только что разошлись: Минхо засеменил по адресу издательства, где, как оказалось, работала Тереза, «собирая дерьмецо посредственных писак», а Ньют и Томас пошли вместе по направлению к книжному, не доходя двух кварталов до которого должны были расстаться.
Ньюту Минхо определенно понравился, хоть сперва они и не находили достаточно тем для разговора. Что шокировало Томаса больше всего — это открытость блондина по отношению к новому знакомому. Он не боялся держать Минхо за руку, вальсируя с полуприседами по бару, не избегал сыплющихся на него градом толчков в плечо, не уходил ни от одной темы. Может, уверенности Ньюту прибавила выставленная напоказ дата на предплечье у азиата и отсутствие каких-либо намерений у последнего. Может, он просто позволил себе забыться на один вечер и оттолкнуть прежние принципы. Только вот с Томасом это до сих пор не работало. Ньют прятался в свою кольчугу, замыкался. Словно боялся чего-то. Но Томас не обижался, а, наоборот, принимал это, потому что… да не было в голове никаких «потому что». Возможно, Ньют догадывался о том, что между ним и Томасом все-таки может быть то, чего он сторонился, но обещание отвергнуть потенциального соулмейта, если он сам в него не влюбится, висело на шее грузом весом в миллион тонн. Потому что Ньют явно еще не влюбился.
Вокруг расстилались сизые сумерки — солнце по времени должно было опуститься буквально через несколько минут, и потому небо от предзакатного света разукрасилось в пастельные тона. Людей, казалось, стало на порядок больше, и все куда-то спешили, бежали, о чем-то разговаривали, пили что-то из картонных стаканчиков, закусывали на ходу, сломя голову перебегали дорогу на красный, ловя в свою сторону несколько оскорблений. Ньют продолжал о чем-то рассказывать, общаясь то ли с самим с собой, то ли с Томасом. Привычная обстановка. Привычный вечер. Привычный город. И непривычно веселый Ньют продолжал танцевать с Минхо у Томаса в голове, и брюнет поклялся бы, что отрезал бы руку по локоть, чтобы Ньют вел себя точно так же с ним наедине.
Они подходили к предпоследнему перекрестку. В кармане блондина внезапно задребезжал телефон, который он мгновенно извлек и разблокировал. С настороженным прищуром уставился в экран, читая что-то, по инерции двигаясь в сторону пешеходного перехода. Томас задержался у афиши на столбе с изображением знакомого исполнителя, дающего концерт в одном из местных клубов, чтобы сфотографировать номер для заказа билетов. Можно было даже позвать Ньюта на это выступление, если бы только он…
Томас обернулся в поисках Ньюта, который вышел на удивительно безлюдный переход, все еще уставившись в телефон. Мгновение спустя блондин резко вскинул голову, глядя налево округлившимися глазами и замер, точно потеряв контроль над ногами. Томас невольно повернулся в том же направлении. Сначала увидел и только потом услышал и почувствовал, как внутри что-то сжалось.
Мотоцикл на гигантской скорости несся по полосе, захлебываясь в гудках и свисте собственных колес. Вслед за ним таким же бешеным вихрем, сопровождаемая визгом сирен, мчалась машина полицейских. А Ньют стоял на дороге, опустив телефон с все еще сияющим экраном, в упор смотрел на приближающийся мотоцикл, и только Томас замечал, что тело его дрожит, дрожит неестественно, словно в некоем подобии припадка.
Кричать что-либо и просить Ньюта сделать хотя бы шаг назад было бессмысленно: он ни за что бы не услышал.
И его точно сейчас собьют.
Томас сорвался с места, выронив спущенный с плеч рюкзак.
Обхватил Ньюта той самой рукой за грудь и оттащил на себя. Слишком, может, грубо, но не время было думать об этом. Мотоциклист вместе с копами подняли слой пыли в полуметре от них, обдали бензиновым запахом и унеслись дальше по улице, оглушая пешеходов сигналами и сиренами.
Сердце Ньюта колотилось у Томаса под ладонью с гигантской скоростью. Казалось, еще мгновение — и оно разорвется к чертям. Томас дышал Ньюту в макушку, что-то шепча. Ньют не двигался. Только дрожал мелко-мелко, будто внезапно заплакав, и Томас не удивился бы, если бы на руку ему упало несколько соленых капель.
— Хей, все хорошо, Ньют. Все хорошо, — Томас наконец смог вымолвить что-то связное. Отдышавшись и заметив, что дыхание у блондина стало размереннее, медленно и осторожно убрал руку, будто одно лишнее движение могло обратить Ньюта в мелкую крошку костей.
И знакомые, до боли знакомые цифры, которые он так упорно прятал от себя и всех вокруг, которые тщетно пытался замаскировать под татуировками, выцветавшими спустя несколько минут, которые пытался забыть, но не мог, в которые не верил, промелькнули у Ньюта перед глазами.
Комментарий к Глава 7. О том, почему забываться порой необходимо
Я сама запутываться начала, господи боже мой. И как выкручиваться отсюда = хрен его знает.
Нет, если кому интересно, прикосновения не было. Я его на самое вкусное оставила *злорадный смех* с:
Мне хотелось увидеть Ньюта таким, честно. Которым он сам себя не представлял в тот самый депрессивный момент в самом начале главы.
А о почти-аварии что сказать… Хех, это было задумано почти с самого начала, когда идея только-только появилась в голове :з
[OFFTOP] В среду я дочитала-таки “Код Вспышки”. Мне дико хочется с кем-нибудь поделиться, но не с кем, кроме вас, ребят. Обещаю не спойлерить, если не попросите [за этим в аск, ссылка в био есть]. Честно скажу, что дочитывала последнюю главу и эпилог, захлебываясь в слезах, а отношение не только ко Ньюмасу [гооосподи, там такой умилительный Ньюмас-момент был, я визжала, клянусь], чья история стала для меня трагичней, но и ко всей серии “БвЛ” изменилось. В лучшую сторону, само собой, но… черт, это больно, господамы, очень больно. Больно от несправедливости, жестокости, больно от того, что все заканчивается именно так, хотя в “Коде Вспышки” персонажи фантазировали об ином будущем.
В общем, ждите от меня скорее всего миник по этой книге с грустинками-депрессинками. Ньюмас, конечно же [эти двое меня скоро до ручки доведут]. Либо пара-тройка небольших глав, либо одна, но масштабная. Еще не решила. Возможно (возможно!), получится так, что отложу на время девятую главу этого макси, потому что ААА ХОЧЕТСЯ.
========== Глава 8. О том, почему важно все-таки доверять ==========
— Ты в порядке? — Ньют до сих пор с трудом понимал, что его шокировало больше: то, что его чуть не сбили, потому что он остановился и пялился на фары, как последний идиот, то, что Томас больше минуты дышал ему в макушку и шептал, что все хорошо, или же то, что он увидел цифры на руке брюнета. Те самые, черт бы их побрал, цифры.
— Да. Норма, — Ньют провел ладонью по лицу, смахивая пот и всеми силами стараясь скрыть, что это самое «норма» произнеслось с большим трудом.