Утка и впрямь оказалась вкусной. Тереза в ответ на комплименты только очаровательно краснела и улыбалась, а Минхо всякий раз целовал ее в висок. Под конец, это, правда, начало немного надоедать даже самой девушке, и девяносто девятую попытку парня клюнуть ее куда-то в волосы она прервала, бесцеремонно прижав палец к его губам и проворчав безмолвное «не надо». Ньют не мог в этом случае не пошутить, и они с Минхо снова начали обсуждать что-то свое. Томас только слушал их безостановочную болтовню, прижавшись плечом к стене и изредка отпивая пиво из кружки.
— Нет-нет-нет, ты не понимаешь! — Минхо, яростно тряся вилкой (Терезе пришлось взять его за руку и попросить размахивать руками поспокойнее), пытался что-то доказать Ньюту, которого будто бы специально посадили слева от Томаса. Блондин саркастично поддакивал и всем видом своим показывал, что ни капельки азиату не верит. Минхо разозлился, начал жестикулировать еще сильнее, вилка в конце концов выпала у него из рук, ударилась о тарелку и улетела под стол, откуда достать ее было невозможно, если не хотелось ненароком врезаться глазом в чье-нибудь колено.
— Вот спорим на десятку, что я прав! — Минхо проглотил кусок мяса и тут же залил его глотком пива. — С этим, — он указал только что поданной ему Терезой вилкой на Томаса и требовательно вытянул руку, — я уже поспорил. И выиграл.
— Ладно, спорим, — Ньют пожал Минхо руку и попросил Терезу разбить, что девушка и сделала, смахнув с лица темные волосы. Томас заметил ее удивленный взгляд, устремленный на светлый длинный рукав кофты — Тереза немного нахмурилась, посмотрела сначала на Ньюта, а потом на Томаса, но, встретившись глазами с последним, смущенно откашлялась и отвернулась.
-… Томас? — брюнет осознал, что неотрывно смотрит в одну точку и не реагирует на вопрос, заданный Ньютом. Блондин толкнул его плечом, вырывая из задумчивости, и Томас лишь дернул головой, показывая, что он якобы внимательно слушал.
— Не трогай его, он сегодня весь день заторможенный какой-то, — Минхо снова махнул вилкой, чуть не царапнув себе по второй руке. — Просто спать больше надо. Так вот, как я уже говорил…
Дальше их разговор снова слился в одну нескончаемую череду звуков, прерываемых иногда спокойным и мелодичным голосом Терезы, которая иногда что-то добавляла. Все остальное время Томас ощущал бросаемые на себя взгляды синих глаз, опускавшихся сразу же, если брюнет пытался в них посмотреть. Его эти гляделки несколько смущали, но и думать об этом желания не было.
Минхо с Терезой несколько раз выходили на балкон, где, видимо, курили, отравляя дымом растения. Ньют с Томасом тщетно пытались вести разговор, но обоим жутко хотелось спать, и брюнет уже готов был задремать прямо здесь, на кухне чужой квартиры, вжавшись спиной в стену и держа одну руку на почти пустой кружке с пивом, а Ньют зевал, даже не прикрывая рот ладонью. Пробубнил что-то себе под нос, в чем Томас запоздало уловил одно лишь слово — «домой».
— Минхо нам в коридоре постелит, — Томас с улыбкой потянулся и попытался принять наконец сидячее положение из прежнего полулежачего. Дверь балкона скрипнула, и в комнату протиснулись Минхо с Терезой. Правда, если уходили они, хихикая над чем-то личным, то сейчас физиономии у обоих были серьезные. На лице азиата отразилась малопонятная гримаса, и угадать по ней, что именно хотел сказать приятель, Томасу так и не удалось.
Они обменялись еще несколькими дежурными репликами (Минхо казался на порядок разговорчивее, чем пять минут назад, и словно бы нарочно перебивал Терезу, стоило той открыть рот). Затем девушка, отпив из своей кружки и опустошив ее наконец, стиснула руку Минхо, прося его помолчать.
— Могу я задать вопрос? Вам обоим?
Томас и Ньют переглянулись и кивнули практически одновременно.
— Как давно вы познакомились и… как у вас это случилось? — у Томаса в горле образовался комок. Он прекрасно понял, к чему Тереза клонит, но и вымолвить что-либо не хватало смелости. До Ньюта смысл ее вопроса дошел несколько позднее, но он тоже молчал, не в силах отыскать нормальный ответ.
— Вы вообще соулмейты? — голос Терезы не дрожал, звучал спокойно и обыденно, будто девушка любопытствовала, любят ли они пиццу.
Ньют стиснул губы — по нему видно было, насколько быстро улетучилось его полусонное состояние и сменилось напряженностью, свойственной, разве что, ежику, выпустившему все иголки. Он положил вилку и поднял на Терезу взгляд, холодный и безразличный.
— Я в это не верю.
Томас толкнул его коленом под столом, и на этот раз суровый взгляд вперили уже в него. Назревало что-то дрянное и явно не предвещавшее ничего хорошего.
— Серьезно? — Тереза, видимо, растерялась поначалу, но все-таки собралась с мыслями. — Разве в это можно не верить? — Минхо непроизвольно вякнул случайную пришедшую на ум фразу, надеясь переключить внимание девушки на что-то другое, но та по-командирски шикнула на него и все тем же безэмоциональным тоном попросила не перебивать. — Да ладно, глупости все это. Так соулмейты вы или нет?
— Я не думаю, что тебе настолько важно это знать, — продолжал упорствовать Ньют. Спина его выпрямилась, мышцы на руках напряглись настолько, что проглядывали сквозь тонкую ткань.
— Мне просто любопытно. Да и если ты скажешь, страшного ничего ведь не будет, — Тереза безмятежно растянула губы в улыбке. В руках она вертела кусочек хлеба, скатанный в крошечный крепкий шарик. — Нет, мне правда интересно. Вы так мило вместе смотритесь.
— Повторяю, это не важно, — процедил Ньют. Томас с Минхо только успевали переводить взгляды с одного на другого. Между Ньютом и Терезой, казалось, вот-вот начнут вспыхивать искры. Томас продолжал настойчиво пихать колено блондина под столом. Хотелось взять его за руку, но сейчас это было бы, наверное, наглостью в высшей степени.
— И что значит «я в это не верю»?
— Это значит, что я считаю всю эту хрень с датами полной чушью. Выдумкой. Люди просто рождаются с этими циферками на руках неизвестно почему и верят, что существует якобы вечная идеальная любовь. Бред это. Б-ре-д. Ты это хотела услышать? — Ньют стиснул руки в кулаках. Томасу и Минхо подумалось, что он с минуты на минуту ударит яростно по столу и кинет Терезе, что не унималась со своим любопытством, что-нибудь в лицо. Но блондин крепился и держал себя в руках. До поры до времени.
— Как можно в ЭТО не верить? — Тереза демонстративно взяла Минхо за руку, разворачивая свободную так, чтобы на ней были видны цифры.
— Легко! — воскликнул Ньют, резко вскакивая с места и опрокидывая стул. Томас чувствовал себя жалким и слабым, потому что боялся, вмешавшись, сделать все еще хуже. — Так же, как не верить в бога, в аистов, которые якобы притаскивают детей, в Санту Клауса, пришельцев и, мать ее, Кровавую Мэри! Вот так!
— Зачем так заводиться? — Тереза сохраняла невозмутимое выражение лица, однако в ней были заметны первые признаки страха. — Я просто спросила.
— Почему нельзя было просто спросить, с какой мягкой игрушкой я спал в детстве или, я не знаю, во сколько лет впервые покатался на коньках? Почему надо обязательно говорить именно об этом?
— Потому что это нормально — разговаривать о соулмейтах. И верить в это и принимать как должное тоже нормально.
Ньют явно хотел съязвить в ответ, потому что его буквально перекосило от отвращения и злобы. Он оглядел всех сидящих за столом, секундой дольше задержавшись на Томасе, и стремительно вышел в коридор, на прощание выкрикнув ядовитое «спасибо за прекрасный ужин!». Дверь хлопнула, в прихожей со стены, видимо, упала рамка с небольшим панно, и Тереза вздрогнула. Она уткнулась Минхо в плечо, и тот обнял ее, виновато глядя на Томаса.
Томас не сказал ничего. Он выбежал вслед за Ньютом, заверив Терезу, что все в порядке, хоть и горел желанием ударить ее по лицу.
Хоть и чувствовал снова, что все безвозвратно испорчено.
***
— Ньют! Ньют! Подожди! — Ньют успел дойти до конца квартала, пока Томас выходил из квартиры. Последний, бегло оглянувшись, не смог сдержать скромной, ненасмешливой улыбки, и крикнул снова: — Ты не в ту сторону идешь!