Тряпичная кукла
Ромку Воронцова я полюбила с первого взгляда, он и был тем принцем на белом коне, о котором я всегда мечтала. Белокурый, с васильковыми глазами, высокий, стройный, - я встала как вкопанная, когда увидела его. Он тоже остановился и застыл.
«Ах, так, - подумала я и торжествующе улыбнулась, - моим будешь. Никто еще от Лилии Лебедевой, то есть меня, без восхищения не уходил».
И я сама подошла к нему.
Ромка сдался сразу, он спросил мое имя и пригласил ужинать в ресторан. Я, конечно, согласилась.
- Не женатый я, - докладывал за бокалом вина Принц на белом коне, - бизнес имею, семью в достатке содержать смогу.
- Вот и хорошо, - взяв под руку красавца, прощебетала я, - такой мне и нужен.
Прошла неделя, и мы подали заявление в ЗАГС.
Каждое утро на остановке меня встречал Сашка Кривоносов с нашего факультета и, заглядывая мне в глаза, клянчил внимания, но я гнала его от себя, как прокаженного. Я знала, что Санек давно в меня влюблен и умело манипулировала его чувствами. Как, впрочем, чувствами всех остальных дурачков противоположного пола.
Девчонки мне завидовали, прикидывались подругами, но я точно знала, что они меня ненавидят. А я их презирала. Ну, не дал им Бог такой красоты, как мне, пусть на своих местах остаются. А мне надо вперед, к заоблачным вершинам стремиться.
В тот день Арина Попова позвала меня к себе на вечеринку. Я не любила вечеринок, но Ромка улетел в командировку в Германию, родители укатили в театр, а я ходила кругами по участку и скучала.
«А почему бы и нет, - мелькнула внезапная мысль, - поеду, развлекусь».
Шофер Вася повез предков в город, а потому я вызвала такси.
Отец мой имел свою фирму, которая приносила неплохие доходы, а потому я была не только самой красивой в университете, но и одной из самых богатых.
Тачка приехала быстро, и я рванулась навстречу танцам в Аринкиной тесной трешке.
В окошке замелькали одевшиеся недавно в зелень деревья, май праздновал свое новое рождение.
Аринка встретила меня у дверей, за ней маячил Кривоносов.
Вспомнив Санькину нелепую фамилию, я фыркнула и подумала о его будущей жене. Как она будет представляться обществу?
- Пойдем, тебя ждут, - показала желтые зубы Попова.
«Ждут, как же, - усмехнулась я, - Особенно девчонки».
Сашка поплелся за нами, усиленно гипнотизируя мою спину.
В квартире, обставленной убогой мебелью, находились ребята и пили вино. Под грохочущую музыку надрывался какой-то рок-вокалист, но визгливый ор не мешал ребятам переговариваться. Я посмотрела по сторонам, все сидели парами. Даже у толстой хозяйки дома была пара – очкарик Никита, который, как и все парни, уставился на меня восхищенными глазами. Сзади стоял Кривоносов и дышал мне в затылок. Внезапно какофония прекратилась, зато загомонили поповские гости.
- Лилька, иди сюда! - закричали ребята, побросав своих пассий, которые с осуждением начали протыкать взглядами Арину.
- Садись, - указала мне на стул Попова и ушла на кухню.
Кривоносов присел возле меня, словно верный пес, и чуть ли не гавкал от блаженства.
Я представила его с хвостом и улыбнулась.
А потом окинула взглядом компанию. Девчонки жались в стороне, а парни старались передо мной выслужиться.
Показалась Арина, она несла поднос с вином и фужерами. Люди засуетились.
- Выпей штрафную, - подошла ко мне Попова, - вот увидишь, понравится.
Я взяла из ее рук дешевое пойло и сделала несколько глотков.
В глазах замелькали мурашки, ребята закружились на карусели, а потом все пропало.
Проснулась я в чужой постели, рядом кто-то лежал. Трусиков на мне не оказалось, между ног было сыро.
И тут я все поняла. Кривоносов храпел, я попыталась его растолкать, чтобы надавать пощечин. Наконец, он открыл глаза, и я набросилась на него с кулаками. Я рычала и выла так, что прибежала Арина.
- Что вы со мной сделали! – надрывалась я и размазывала по щекам слезы. – Да мой отец вас в порошок сотрет!
- Не сотрет, - спокойно проговорила Попова и подала мне свое платье.
- А где мое? – заорала я и подумала, что убийство можно и оправдать.
- Твое? – пожала плечами Аришка – Не знаю.
Я вырвала из ее рук дешевую просторную тряпку и надела на поруганное тело.
А потом повернулась к Кривоносову и прошипела:
- Сидеть за изнасилование будешь!
Омыв кровь, я вызвала такси и уехала.
- Где ты была? – набросилась на меня мама. – Мы всю ночь глаз не сомкнули! И что за уродство на тебе надето?
Отец сидел в кресле и держался на сердце. В воздухе пахло корвалолом.
- Потом все расскажу, - прошептала я, - простите, больше такого не повторится.