Глава 1. Тёмное Племя
Нагару. Гигантский термитник с более чем миллионным населением, древний, как само мироздание, уходящий глубоко под Кологор. Наземная его часть относительно невелика – каких-то шесть ярусов, вырубленных в скале. От Храма Тримурти тянутся на восток многокилометровые витки акведука Саймерта, то поднимаясь над острыми пиками Кологора, то исчезая из виду.
В подземный город, в Глубины, есть лишь один вход с Подлунного: шахта подъёмника-терминала. Вход хорошо охраняется, и горе тому, кто рискнет вторгнуться в столицу Нагару без дозволения.
Но тот, кому посчастливится спуститься ко дну котлована, окажется в центре запруженной народом Рыночной площади Нагхарэн; слух подвергнется тяжкому испытанию, непривычному для жителя Подлунного мира. Ибо эхо сотен тысяч голосов отражается от сводчатых стен и далёкого купола, возвращаясь к Королевскому ярусу многократно усиленным.
Королевским же нижний ярус города назван отнюдь не случайно. Именем своим подножие котлована обязано Чертогам Королей, или, на нашем языке, Ган Валтрау, где безраздельно властвуют ру и рины, божественные правители народа нарров.
Это — Нагару, гран-столица объединённых провинций Западного Тёмного Племени. Вернейшим описанием ей звучит цитата философа Тефиллина:
«Вечный в пороках своих, дыханьем острейших умов освящённый,
Город, которому равных в кровавости жатвы не сыщется в мире».
***
30 файвел 2046 ВП
Гордо вздымались над городом сторожевые башни Ган Валтрау, блестели в тусклых отблесках фонарей-самосветов посеребрённые врата дворца. На мосту через Наг собралась аристократия, окружённая плотным кольцом гвардейцев и телохранителей.
Намечалось зрелище слишком редкое, чтобы его упускать.
Горожане толпились вокруг Нагхарэн, пытаясь оттеснить городскую стражу и затопить площадь лавиной плебейского восхищения. То тут, то там вспыхивали короткие, яростные драки. Стража стояла стеной, награждая особо ретивых горожан ударами дубинок и щитов.
С верхних ярусов города сыпались измельчённые фосфоресцирующие грибы. Воздух наполнялся чарующими пятнышками света. Лепестки редких цветов с Подлунного, ароматные хвойные иголочки и разноцветные конфетти кружились над толпой. Воздух пропитался запахами благовоний. Каждый свободный участок городских сводов украшали цветастые ленты, флаги, плакаты с приветствиями и связки самосветных гирлянд.
В центре площади, окруженные толпой, как живой стеной, выступали актёры, факиры, мимы, фокусники и иллюзионисты, чьё искусство в гран-столице не поощрялось. Но этих, как выражалась моя мать, «мелких мошенников и кривляк», привёз с собой из Тиллмара мао’рин Эйн Давар Флай, правитель южных земель, в качестве своего вклада в общественные гуляния. Хочешь – не хочешь, а приходилось считаться с их присутствием.
И мать моя, ру Тарива, поневоле стискивала зубы в приторно-царственном оскале. С натужным благодушием она поглядывала на пёстрое сборище сквозь вставленные в золотую оправу полированные изумруды. Свою правительницу мог разглядеть каждый нагаруанец из тех, кто пришел в этот день на площадь Нагхарэн — ибо огромный шатер, где помещалась королевская ложа, возвышался над площадью на внушительном постаменте.
Ложа почти пустовала. Мать сидела в пышном кресле, делая вид, что ее не беспокоит пустой трон по соседству. Я стоял в тени между царственными сиденьями, усиленно изображая предмет интерьера.
Не помогло.
- Нравится тебе это? - недовольно проскрипела она. Поскольку вопрос мог предназначаться только мне, отмолчаться было невозможно.
- Необычно, - сказал я.
Ру Тарива покачала головой и отвернулась.
В поле зрения попала знакомая фигура. Барон Витэйран, окруженный Королевской Гвардией, приближался к подмосткам. На худом утомленном лице ру Таривы появилось подобие улыбки.
- Божественная! - каркнул барон. - Прекрасно выглядите!
- Джефе, дорогой… - оживилась ру Тарива. - Как обстоят дела?
- Все под контролем, госпожа моя. Мелкие стычки, пьяные драки. Ничего серьезного.
- Вот и хорошо. Присядешь со мной?
С нарочитой озабоченностью Витэйран оглядел королевскую ложу; его взгляд остановился на пустующем кресле.
- Где уважаемый правитель, госпожа моя?
- Ах, Джефе, будто вы не знаете! Ему не по душе вся эта праздничная кутерьма. Однако, признаться, мне весьма скучно без общества мужа, и, если вы не заняты…
- О моя ру, мне ведь не подобает!..
- Полагаю, рин Гезелиет не станет возражать. Присаживайтесь, не стесняйтесь.