И остался.
Мао’рейну Хамейла вывалилась из толпы, встрепанная и раскрасневшаяся. Платье безвкусно-вычурного фасона перекрутилось на ее тощей талии, сползло с одного плеча, и поправить туалет женщина не успела: ее взгляд впился в меня.
- О, боги! – взвизгнула она, прижала руки к груди. – Боги милостивые! Мар нага’рин! Вы… меня напугали. Однако… удивительным образом сталкивает нас судьба в этот день, не правда ли?
Я покосился на племянника Хамейлы и едва удержался от смешка.
- Воистину.
Женщина принялась поправлять выпавшие из прически пряди, нервно хихикать и стрелять глазами в сторону площади. Я немного понаблюдал за ее движениями, чувствуя, как нарастает неловкая тревожность.
- Быть может, мао"рейну, вам угодно, чтобы я сопроводил вас на зрелище?
- Раз уж Пизар нашелся и никуда не собирается больше убегать… - вторую половину фразы Хамейла произнесла с нажимом, в упор глядя на племянника, - то я с удовольствием посмотрю на представление в вашей компании, божественный.
- Будьте любезны, - сказал я и предоставил ей свой локоть.
Мой тихий вздох Хамейла не услышала, оглушенная внезапно свалившимся на нее счастьем. Зато услышал Пизар и, пристроившись со свободного боку, сочувственно потрепал меня по спине.
- Ты не думай, Хамейла мне все равно задаст… - вздохнул мальчишка, когда мы выбрались в первые ряды наблюдателей и Хамейла наконец-то отпустила мою руку. Как бы невзначай Пизар переместился поближе ко мне, оттеснив тетку вбок. – Скажу тебе по секрету: она злющая и глупая. А на лицо…
- Лошадиная морда, - машинально пробормотал я, вспомнив слова Эйн Давара.
Пизар поднял на меня недоверчивый взгляд и расхохотался.
***
Оркестр грянул гимн.
- Тиллмару и в подмётки не годится, - заявил Пизар, с любопытством оглядывая площадь.
- М-м?
- Дешёвка! - прибавил мальчик и с видом знатока почесал пухлую щеку. – У нас бы сделали в тысячу раз лучше. Так как, ты говоришь, тебя зовут, нага’рин?
- Бризельдар.
Вздернутый нос мальчишки досадливо сморщился.
- Бри Зель Дар? Нет, погоди, ты же не южанин… Неважно! Ужасное имя. Непроизносимое. Я буду звать тебя Зель[1]. Забавно, да? Можно?
- Как скажешь. – Я попытался стряхнуть назойливого юнца, но не тут-то было: пальцы мальчишки впились в мою кожу ногтями, препятствуя всякому сопротивлению.
- А я – Май Пизар Флай! – жизнерадостно заметил мальчик. – Впрочем, ты знаешь. Для семьи и друзей – просто Пизар. Так меня и зови.
Мао’рейну Хамейла обернулась и продемонстрировала мальчику костлявый кулак. Угроза действия не возымела: показав тетке язык, Пизар проворно укрылся за моей спиной, откуда продолжил корчить рожи и хихикать.
- Простите, мао’рейну, - тихо сказал я.
- Это вы нас простите, божественный. Мальчик совсем отбился от рук. Боги подземные, Пизар! – шёпотом возмутилась Хамейла, когда юнец, сделав немыслимый кульбит, потерял равновесие и покатился под ноги шинтамарскому послу. – Простите, мар Дун… Пизар! Пизар!.. Встань немедля! Дурной мальчишка!
Воловьи очи Пизара обиженно сощурились.
- Но здесь так ску-у-учно! – возмущённо сказал он и толкнул меня в бок.
- Уймись, Южный, - посоветовал ему я. - Когда официальная часть закончится, будет пир. Там нашумишься вдоволь.
Гимн закончился громогласными овациями. Плотная толпа расступилась, пропуская из врат дворца приплясывающую вереницу танцоров в традиционных костюмах нагаруанского и тиллмарского народов.
Первыми, выделывая невероятные прыжки и стойки на руках, на площадь выбежали «нагаруанцы» - расшитые камзолы времён Седьмой эры, узкие кожаные трико, туфли с длинными прямыми носами, длинные чёрные волосы с вплетёнными в них лентами струятся по плечам.
За «нагаруанцами», не отставая ни на шаг, следовали «тиллмарцы» - широкие штанины полощутся на туннельном ветру, разноцветные чешуйки и перья украшают обнаженные, намасленные смуглые тела, медные проволочные стержни удерживают вычурные анфилады причёсок. Босые ноги, будто не чувствуя холода нагаруанской земли, выплясывают мелкую дробь по отполированному камню площади Нагхарэн.
- Скорей бы этот ваш пир. Я проголодался, - проворчал Пизар, выпятив нижнюю губу. Ему народные пляски были неинтересны.
- Потерпи.
В образованный «нагаруанцами» и «тиллмарцами» круг ступили размалеванные боевой раскраской куртизанки-мавари, символизирующие свободный дух нации. Под тонкими полупрозрачными накидками блестели покрытые каплями пота тела. Я вытянул шею, разглядывая мавари и стараясь не обращать внимания на ревнивые взгляды, которые бросала на меня мао'рейну Хамейла.