- Но я хочу есть сейчас! – упрямо заявил Пизар и пихнул меня так, что я налетел на соседа-жреца, одетого в традиционную, покрытую рунами юбку в пол. Пробурчав нечто нелицеприятное, жрец отступил в сторону.
- Простите, м-м… божественные высочества…
Седеющий мужчина с нашивками посла маридайского Сената, стоявший в соседнем ряду, выразительно постучал по вощёной дощечке заострённой палочкой для письма.
– Мой господин ожидает, что я предоставлю ему полный отчёт … Но… м-м… вы так шумите, что я ничего не слышу…
- И что? – невинно осведомился Пизар. Мужчина замялся. С одной стороны, он был прав в своем негодовании; с другой, это всё-таки была столица Нагару, и людей Подлунного тут не любили.
- Официальное мероприятие… - пробормотал посол. – Ваша оживлённость мне понятна, м-м… Объединение народов… Но всё же, не могли бы вы…
- Простите, - оборвал маридайца я. Ру Тарива, придерживая одной рукой маленький рунический рупор, как раз начала произносить длинную, пафосную речь о вселенской дружбе, в которой, конечно, змеиного шипения и завуалированных упрёков хватало с избытком. Не хватало испортить ее выступление.
Словно мне назло, Пизар достал из кармана пригоршню булавок и, хихикая, принялся начинять ими длинный подол теткиного платья. Заметил это я лишь тогда, когда нижняя половина тела мао’рейну Хамейлы начала напоминать спину игольчатой крысы.
- Пизар! – взмолился я шепотом. – Перестань! Постой же ты спокойно хоть немного. Что ты, в самом деле… утомительный такой?
- Уж какой есть, - неожиданно посерьезнев, заявил Пизар и, смахнув иголки с платья тетки, более не бузил.
Впереди предстоял внушительных масштабов пир, на который съехались знатные семьи со всего материка. Даже далекая Алингарская Империя прислала в гран-столицу своего представителя, который вполголоса переговаривался с телохранителем, поглядывая то на меня, то на королеву, с триумфальным видом восседавшую в королевской ложе.
Впереди был долгий день…
И, посмотрев на мать, я поневоле вспомнил другой – тот, которого сам не видел, но о котором слышал достаточно из ее уст.
[1] От Xaile — «рыцарь».
* * *
29 нават 2030 ВП
Ночь моего появления на свет полнилась триумфом. Столицу украшали вымпелы и праздничные флаги с вышитым на них гербом королевского дома.
Но чествовали не меня.
Юная и прекрасная, Веспансия Пандора стала женой великого рина Берифа, брата моей матери. Ру Веспансия, первая чужеземная женщина, удостоенная такой чести.
За нею шли двое: безвестный нарр, которому суждено стать гран-командором Нагару, и соплеменник Веспансии, Лейдан – единственный, кто осмелился спуститься в Глубины, чтобы от лица народа некайлен выдать замуж дочь своего вождя.
Через три с половиной года этот некайлен станет вторым мужем Веспансии и тем самым обречет ее на смерть.
Я знаю наверняка: не Веспансия была виновна в смерти великого рина Берифа, а только лишь старость. Выбери юная вдова – хотя бы формально! – следующим спутником нарра, а не своего сородича, и ее царствование длилось бы по сей день. Но эта роковая ошибка – брак Веспансии и Лейдана – отвратила от вдовствующей королевы немногих ее сторонников и открыла моей матери, сестре покойного рина Берифа, дорогу к трону.
«Веспансия украла мой трон», повторяла Тарива так часто, что ей начали верить. Мне было семь, когда правление Веспансии оборвалось.
Ее обвинили в убийстве рина Берифа; гран-командора Ривэйна и Лейдана объявили сообщниками.
Как всегда, воспоминание о гран-командоре Ривэйне отдается во мне болью, сжимает сердечную мышцу. Во всем Ган Валтрау не нашлось бы нарра, которого я мог назвать своим другом; но, по крайней мере, гран-командор Ривэйн бывал со мною неизменно добр, чего не скажешь ни о ком другом.
Что ж, опальная королева узрела свой конец. Ничто в этом мире не сумело бы спасти шею Веспансии от топора, коль скоро этого жаждала Тарива Рин-Ан. Отсечённая топором, голова ру Веспансии с застывшей на устах ухмылкой скатилась в горный снег, орошая его тёплой тёмно-синей кровью. Загадка этой улыбки разрешилась чуть позже, когда оказалось, что остальные осужденные – Лейдан, Ривэйн и двое малолетних наследников Веспансии - попросту исчезли из подземелий Ган Валтрау.
Тарива рвала и метала – жажда мести требовала и их казни тоже…
Новоиспечённая ру не пожалела сил, чтобы натравить на жалкую горстку некайлен целый легион профессионально обученных солдат. И, хотя уничтожило паучий народец совсем иное, это воспоминание до сих пор является одним из самых постыдных фактов в истории Темного Племени, несмотря на то, что на совести народа нарров лежит множество подлых и низких, с точки зрения чести, дел.