- Я… хорошо, мама.
Получив ответ, который желала услышать, ру Тарива довольно кивнула и, обжёгши мои скулы преисполненными льда поцелуями, отстранилась.
- Тогда пошевеливайся. Я спущусь вниз, прослежу за тем, чтобы все было готово к твоему отбытию. Постарайся быть поближе к Эйн Давару во время путешествия, и не забывай о бдительности.
Я открыл перед матерью дверь. Подобрав юбки, ру Тарива шагнула в коридор, но вдруг развернулась и окинула меня критическим взглядом.
- Сегодня счастливый день, - укоризненно заявила она. – Не хуже вчерашнего. А на тебе – повседневный костюм… Подбери что-нибудь более приличествующее случаю. Эти бесцветные тряпки, что на тебе, сложи в сундуки. Пусть отправятся в Тиллмар. Им там самое место.
Я покосился на извечный траур королевы, что, конечно, не укрылось от ее внимания. Окинув себя взглядом, ру Тарива легонько пожала плечами – мол, традиции есть традиции, и кто мы, чтобы нарушать их ради праздной суеты?
- Как скажешь, мама, - оставалось ответить мне.
***
В утро прощания вестибюль Ган Валтрау был почти пуст. Лишь слуги с сундуками и тюками, да несколько припозднившихся гостей, спешащих к распахнутым дверям. Я проследовал к выходу из дворца, высматривая среди отбывающих Эйн Давара и его сына. Во дворе скопились группки усталых гостей, ожидающих подачи экипажей. Кареты, телеги с навесами и ездовые животные для тех, кто предпочитал путешествовать верхом, толпились у выезда. Возницы кричали, переругиваясь о том, кому следует уступить дорогу.
Возле врат, у поста дворцовой стражи, мелькнуло разноцветное оперение короны мао’рина. Я поспешил наперерез правителю Юга, надеясь перекинуться с ним парой слов перед отъездом.
Заметив меня, Пизар радостно помахал рукой в воздухе и сделал пригласительный жест. Я непонимающе пожал плечами; тогда он хлопнул по дверце внушительного дилижанса. На дверце мягко мерцала самосветной пылью руна, смахивающая на королевский венец с буквой «Т» по центру; огромные тяжелые колеса сверкали позолотой.
Обогнув величественную статую Самера Саймерта, первого правителя Темного Племени, я столкнулся с Пизаром нос к носу и тут же оказался вовлечен в целую систему щелчков и рукопожатий, которыми сопровождались радостные приветствия.
Вслед за Пизаром к статуе подплыл и мао’рин. Поправив высокую медную корону, украшенную яркими перьями, Эйн Давар церемонно поклонился, получил вежливый поклон в ответ и, явно сочтя свои обязанности выполненными, открыто мне улыбнулся.
- Пизар настаивает, чтобы ты ехал с нами, - растягивая гласные, сказал мао’рин. Живое лицо его при этом отразило ехидную усмешку. – Я уже освободил место для тебя и твоего камердинера, а также велел слугам сложить самые необходимые вещи в наш дорожный сундук.
- Благодарю, - пробормотал я, инстинктивно засунув руку в карман. Стеклянные грани флакона с ядом напомнили о себе, больно вгрызлись в ладонь. – Как вам понравилось в Ган Валтрау?
- О, прошу тебя! – отмахнулся мао’рин. – Оставь пустопорожнюю болтовню для Хамейлы и ее безмозглых фрейлин, которые… о, вот и ты, дорогая сестрица!
Лицо Эйн Давара приняло страдальчески-любезное выражение. Сжимая в руках мятый платочек, Хамейла медленно брела по двору и скорбно взирала на величественные, выкрашенные синим и зеленым своды городских стен, из которых, подобно стеблям, взмывали под купол котлована изящные белые башни и массивные крылья дворца.
Затем ее взгляд сфокусировался на мне.
- О, боги!.. – прочитал я по губам Хамейлы. Лицо ее свело судорогой, словно мао’рейну никак не могла решить, какую эмоцию изобразить. Порываясь то и дело присесть в реверансе, не сводя с меня оцепеневшего взгляда, она по-крабьи двинулась в обход пьедестала. Сразу стало прохладно и как-то очень неловко.
- Мое почтение, божественный! – пролепетала мао’рейну, приблизившись. – Вы сегодня прекрасно выглядите.
- Как и вы, - любезно ответил я, наблюдая за судорожными взбрыкиваниями ее тощих колен. За моей спиной раздался булькающий звук – Пизар, с красным от натуги лицом, изо всех сил старался не расхохотаться. – Готовы к дороге домой?
- Я не еду в Тиллмар, - грустно шмыгнув носом, сообщила она. – Сеччи Мортилиен, сеччи Хвида и другие остаются со мной. Ее милость ру Тарива желает лично следить за моим обучением.
Я мысленно выдохнул с облегчением. Вслух же переспросил:
- Обучением?..
- Да, мар нага’рин… Ведь мне предстоит великая цель!
Эйн Давару все сложнее было удержать широкую улыбку, поневоле вырывающуюся наружу.
- Держи в уме напутствие отца, - бодро сказал он. – Что ни делается - все во благо!